Что там у Укрэксимбанка? Зачем госбанкам стратегии

13 декабря 2020, 10:05

Кабмин на днях одобрил стратегию развития Укрэксимбанка на 2020−2024 годы. Даже не так, не стратегию, а Стратегию.

Что, снова зрада, спросите вы? Ни малейшей, отвечу, и не надейтесь. Никакой зрады, ровно то, что на языке аудиторских компаний и эйчаров называется «fully met expectations». Ожидалось ничего, ничего и получилось.

Видео дня

Но, цитируя Станислава Лема: «Эта примитивная констатация может удовлетворить лишь ум простака, но отнюдь не ученого, поскольку Высшая Школа Небытия тем, что существует, вообще не занимается». Потому чуть подробней.

Проблема всех этих стратегий госбанков и госкомпаний, но госбанков особенно — их, стратегии, можно не исполнять. И, в скобках замечу, даже нужно. Ответственности нет вообще, максимум, по Закону О банках и банковской деятельности (статья 7, часть 33, пункты 1−2 и часть 34), можно пожурить или уволить кого-то из наблюдательного совета. Но не из правления, которое и отвечает за выполнение стратегии.

Только на моей памяти за шесть последних лет было несколько больших стратегий развития госбанков (одна общая, по одной на каждый банк), и одна стратегия работы с неработающими активами (причем эта была выписана очень детально и профессионально, японское качество) — и ничего. Исполнено? Нет. Почему — да Кришна его знает. Кто-то был наказан за невыполнение — нет, вы о чем?

По большому счету, Стратегии в наших условиях это не более чем элемент внутреннего офисного футбола и межведомственной борьбы. Кого-то неугодного можно обвинить в невыполнении стратегии, не нравящиеся идеи можно отвергнуть под предлогом «неполное соответствие стратегии», какой-то космос, наоборот, можно «протащить» по инстанциям, если правильно обосновать, что «соответствует стратегическим направлениям развития, зафиксированным в Стратегии». В этом главная ценность, если это можно назвать ценностью, таких документов.

Один из отличительных признаков «не очень прямой» (заменяя слабой модальностью сильное, но с негативной коннотацией слово «кривой») стратегии — избыточная детализация и перегруз цифрами. Цитируя Ивана Угляницу, «Взагалі кумедно це — люблять малювати якісь там точності і копієчки. Типу цифра зі стелі, але, якщо от до долара-цента, то має викликати більше довіри така бодяга». То есть, если стратегическая цель госбанка это что-то наподобие «Давать денег в бюджет больше, чем забираем оттуда» или «Обеспечивать доходность не ниже среднерыночной при выбранной бизнес-модели — кредитование госкомпаний и экспортеров», или «Продать 25% с мультипликатором P/Book не менее среднего по банкам Центральной и Восточной Европы» или даже «Взять на себя функции прямой и непрямой господдержки экономики, избавив от нее другие госбанки» — это хорошая стратегическая цель. Если «приносить чистую прибыль не меньше 3 млрд в год, при росте активов на 50%, а доходности на капитал до 22%» это не стратегическая цель и вообще не стратегия, а тактика — как мы хотим добиться какой-то действительно стратегической цели. То же самое с расплывчатыми формулировками: «зосередження на покращенні своєї позиції з капіталом та на довгостроковому фінансовому оздоровленні через оптимізацію балансу та покращення витрат та доходів», это не goals, a means, причем с возможностью двойной, а то и тройной трактовки каждого слова.

Причем если бы цифры выдерживали хоть какую-то критику. «Передбачається, що до 2024 року активи Банку, зважені на ризик, зростуть з 68 млрд грн до 99 млрд грн». Что за странная ориентация на RWA; мне всегда казалось, что банки заинтересованы в активах как таковых, тех, что приносят доход, а взвешивание на риски — дело и функция регулятора. Например, НБУ повышает вес корпоративных кредитов со 100% до 150% — значит, банк выполнил стратегический маяк? А если понижает обратно — все, опять не выполнил? Единственное объяснение странной рисковой ориентации: достаточность капитала считается в процентах от RWA — раз ожидаемый объем RWA повышается в полтора раза, значит, больше нужно и капитала. Докапитализация, снова. Причем как можно раньше и под соусом «нам же нужно выполнять стратегию, вы сами ее одобрили, теперь давайте еще этих хороших денег из бюджета».

Стратегии в наших условиях это не более чем элемент внутреннего офисного футбола и межведомственной борьбы

«Заборгованість держави та державних підприємств зменшиться з 62 до 53 млрд гривень» vs (чуть выше в тексте) «Бізнес-модель: зосередження на своєму основному бізнесі (експортно-імпортні компанії, державні підприємства)» — как эти два пассажа сочетаются друг с другом? И снова о точности цифр — к чему именно 53, а если выйдет больше, а если, не приведи Господь, инфляция или девальвация, или (приведи Господь) экономический бум и рост количества денег в экономике. Зачем точность в абсолютных цифрах, когда более показателен процент в кредитном портфеле и/или в активах?

«Банк буде прагнути досягти прогнозного чистого прибутку в ~3,0 млрд грн, доходності на капітал ~22% та співвідношення витрат до доходів ~36%». Ок, снизить Cost-to-Income Ratio (отношение операционных затрат к операционным доходам, один из ключевых показателей эффективности банка, показывает, сколько денег нужно потратить, чтобы заработать $1 дохода; чем CIR ниже, тем лучше и эффективней работает банк здесь и сейчас) в два с половиной раза (он сейчас для банка выше 80%, а, было дело, превышал 100%) — задача амбициозная, при желании, конечно, выполнимая, но при очень большом желании. Допустим. Вопрос другой — а какой он будет средний по системе? Сейчас 49.5%, а в 2024-м? Кришна его знает. Может, тогда средний по системе будет 25%, и в этом случае 36% по-прежнему неэффективно. Либо, что скорей всего, показатель вырастет — маржа в банковском секторе сужается, прибыльность падает, прошлый год был выдающимся, но вряд ли повторится снова — и 36% в этих условиях выглядит вообще запредельным, небесным показателем для любого банка, не только для государственного. У которого, по определению и по опыту других стран эффективность ниже, чем у частного.

Следующий момент. «Банк буде прагнути досягти прогнозного чистого прибутку в ~3,0 млрд грн, доходності на капітал ~22%». Если сопоставить цифры, это означает, что банк рассчитывает иметь собственный капитал на уровне 14 млрд грн (3.0/0.22=13.8). Ок, сколько сейчас? Сейчас 12.4 млрд — это уже после докапитализации на 6.8 млрд. Причем резервы под ожидаемые убытки от обесценения залогов под неработающие кредиты (плюс, возможно, уменьшение капитала на 25% стоимости непрофильных активов, хотя тут, как раз, можно подрисовать цифры креативной бухгалтерией и оценкой) это, прикидочно, от 4.5 до 6 млрд.

Итого «реальный» собственный капитал (реальным без кавычек он станет в первом квартале 2021) — снова, прикидочно, 7−8 млрд грн, чтобы выйти на 14 млрд в 2024 году, банку нужно заработать 6−7 млрд за три года (21−23), и не платить дивидендов — насколько реальна прибыль в среднем по 2 млрд в год? Или — альтернативой — будет очередной докап.

«До 2024 року банк поступово має зменшити кількість своїх відділеннь, нерухомість, чисельність персоналу, потенційно до 25−35 філій (майже вдвічі) та 900−1 300 співробітників (майже втричі)». С точки зрения здравого смысла выглядит хорошо. Но снизить количество сотрудников в три раза, при этом увеличить прибыльность в 3 раза — это значит, поднять продуктивность сотрудника в 9 раз. В сутках, напомню, 24 часа, такой резкий ожидаемый рост продуктивности может войти в неразрешимые противоречия с законами физики/природы.

И по самому больному и проблемному вопросу — неработающие кредиты, добрая четверть которых, а то и больше (увы, БТ, не могу публично раскрывать ни названий, ни сумм, которые в голове просто запечатлелись за годы работы с банком) приходится на заемщиков, страдающих воспалением хитрости (в смысле, деньги есть, но не платят), еще четверть — это те, кто работает и может платить, возможно, на «более лучших» условиях (всяко лучше, чем сейчас, когда вообще не платят), а еще четверть — те, у кого есть залоги, которые можно реализовать хоть за что-то (потому что сейчас эти кредиты не приносят ничего). Что здесь? А здесь без цифр, планов и KPI. Просто — «Також передбачається, що Укрексімбанк буде працювати над поліпшенням ситуації з капіталом шляхом врегулювання непрацюючих активів».

О чем я. Все эти сопоставления, несоответствия, крутая амбициозность планов, игнорирование больных тем, как мне кажется, говорят что:

  • во-первых, стратегия не будет выполняться;
  • во-вторых, и не может выполняться;
  • в-третьих, и не планировалось, что будет выполняться.

Сделали модель в Экселе, с кучей предположений, но без reality check, взяли оттуда цифры, презентовали Кабмину, тот принял (что логично, Кабмин и так не банкиры, а политики, а тут коронавирус, бюджетный кризис, Антиконституционные суды и решительные реформы, до банков ли), и ничего.

Ответственности все равно нет. И до 2024 года что-то обязательно поменяется — «или ишак, или падишах». И настанет время для новой Стратегии.

Критикуешь? Хорошо, а как надо? Не знаю. Я же не член правления, или наблюдательного совета, и вообще «не настоящий аналитик». Если не «знаешь», а «как думаешь»? Ок, так проще. Постараюсь на следующей неделе написать.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Картина деловой недели

Еженедельная рассылка главных новостей бизнеса и финансов

Рассылка отправляется по субботам

Показать ещё новости
Радіо НВ
X