Низких кредитных ставок не будет, пока доля серой экономики так высока — Владимир Лавренчук

9 сентября 2019, 10:30

Председатель правления Райффайзен Банк Аваль Владимир Лавренчук в интервью НВ Бизнес рассказал о своем преемнике, оценил работу Нацбанка, перспективы денационализации ПриватБанка и курс гривны

Киевлянин Владимир Лавренчук является одним из самых опытных украинских банкиров. На банковском рынке работает с 1982 года. Начал карьеру экономистом в Украинской республиканской конторе Госбанка СССР. С 1988 по 1997 год работал в Ощадбанке на должностях от главного экономиста до заместителя председателя правления. В 1997—2002 годах был председателем правления «Укринбанка».

Видео дня

С 2002 года назначен членом правления банка «Аваль», после покупки которого австрийским Raiffeisen Bank International, с октября 2005 года становится председателем правления Райффайзен Банк Аваль.

В 2017 году, после отставки Валерии Гонтаревой, Лавренчук был одним из главных претендентов на должность главы Национального банка Украины (НБУ). Однако в итоге им стал Яков Смолий.

НВ Бизнес поговорил с Лавренчуком о его решении оставить нынешнюю должность, о том, как ему удалось сделать банк одним из самых прибыльных, об инвестициях в IT, как он оценивает работу НБУ во времена Гонтаревой и сейчас, о ситуации на валютном и банковском рынке, о главной проблеме экономики Украины, СПЛИТе, а также об угрозе денационализации ПриватБанка.

Причины увольнения из банка и планы на будущее

— То, что вы уходите из Райффайзен Банк Аваля было значительной новостью для банковского рынка, ведь вы проработали там 14 лет. В таком банке, такие решения принимаются заранее. Когда вы уже узнали, что будете уходить из банка?

 — В 2018 году мой контракт, который был лонгирован несколько раз, в очередной раз завершился, при каждом завершении контракта есть разговор с акционерами относительно дальнейших планов, выполнены ли миссия и задачи. Банк демонстрирует рекордные финансовые результаты (возврат на капитал за год составил 62%), улучшились процессы и качество обслуживания. Тогда же была достигнута взаимная договоренность о поиске преемника. Процесс занял год. Итак, для меня это не в диковинку и для банка тоже. 14 лет на одной должности — вот что может удивить (смеется). Мне приятно отчитываться о завершении своей миссии в этом банке, когда он находится «оn the top», на хорошей вершине своего развития.

НВ
Фото: НВ

 — Насколько положительно вы оцениваете того человека, который придет после вас?

 — Очень положительно. Я убежден, что если бы я мечтал о преемнике, то именно о такой квалификации и личных характеристиках, которые имеет Александр Писарук.

— Какие у вас планы на будущее?

 — Знаете, я настроился работать в банке до последнего дня и специальных «аэродромов» не готовил. Если же задуматься над будущим, то опыт трансформации банка Аваль в международную банковскую группу Райффайзен Интернациональ может быть интересным, в той или иной роли, банковским организациям в Украине, которые также такое планируют.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу
НВ
Фото: НВ

— То есть вы видите себя на банковском рынке? Ведь вы находитесь в шорт-списках на должность главы Национального банка, это было при Гонтаревой, сейчас тоже об этом на рынке заговорили. Рассматриваете ли вы такой вариант стать главой НБУ? Были ли у вас относительно этого контакты с новой властью, с тем же Богданом или Зеленским?

 — Я к этому с улыбкой отношусь, потому что наверняка уже десяток лет я в таком шорт-листе. Два года назад я даже имел опыт быть почти номинированным, я не говорю утвержденным, поэтому для меня эта вещь не удивительна. Были ли разговоры? Нет, но я и не жду разговоров по Национальному банку. Миссия Национального банка по стабилизации цен выполняется хорошо: инфляция в однознаковой величине, рынки стабильны как денежный, так и валютообменный рынок. Колебания регулируются механизмом, прозрачным и равнодоступным всем операторам рынка. Поэтому я не вижу причин, чтобы такие разговоры могли сейчас начаться.

Я встречался с президентом Украины Владимиром Зеленским и с главой его Офиса Андреем Богданом вместе с другими банкирами. Мы поделились нашим видением развития банковского сектора. Была такая же встреча с Алексеем Гончаруком. Поэтому я могу сказать, что мы знакомы, но у меня не было разговора один на один с этими людьми.

— Национальный банк не согласовал некоторых членов совета Ощадбанка и председателя совета Укрэксимбанка. Рассматриваете вариант работать в таких банках? К вам обращались?

 — Нет, никто не обращался. Эта перспектива в профессиональном смысле представляется интересной: новая модель корпоративного управления, высокие ожидания, отсутствие или ограниченное количество хороших эффективных примеров… есть поле для профессионального поиска, создания, внедрения.

Если же задуматься над будущим, то опыт трансформации банка Аваль в международную банковскую группу Райффайзен Интернациональ может быть интересным, в той или иной роли, банковским организациям в Украине


— Или председателем правления…

 — Я председателем правления уже был длительное время (улыбается), поэтому я как раз настроен на другое. Но в любом случае мой опыт, в той или иной форме, может быть полезным. Я с радостью поделюсь знаниями и умениями.

— То есть вы имеете в виду, сейчас именно совет банка?

— Да.

Доходы банка, ОВГЗ, инвестиции в технологии

Сейчас Райффайзен является одним из крупнейших частных банков. И по прибыли он сейчас на втором месте, после Приватбанка. Сегодня аналитики критикуют банки за то, что они очень часто покупают ОВГЗ, вместо того, чтобы выдавать кредиты бизнесу. В портфеле ПриватБанка очень много ОВГЗ…

— В основном…

— Так за счет чего же Райффайзен зарабатывает деньги, есть ли тоже ОВГЗ, какие направления сейчас наиболее прибыльны?

— Я думаю, что я перейду сейчас на конкретику, но скажу, что на вопрос «за счет чего банк зарабатывает» есть два основных базовых ценностных фактора. Первый и второй ценностный фактор состоит в том, что нашему банку удалось сохранить и приумножить экспертизу, развивая свой персонал. Я считаю, что по целому ряду направлений мы имеем одну из лучших экспертиз в банковском секторе.

Вы имеете в виду кадровый…

— Да, кадровый состав специалистов, менеджмента.

— А второе, очевидно, что мы застали очень драматический период в экономике Украины и в финансовом секторе кризис 2008—2009 годов и кризис 2014—2015 годов, очевидно, это сильные мощные удары, которые могли бы расшатать любой финансовый институт. Наш выстоял. В том числе и благодаря тому, что мы всегда имели высокий уровень доверия клиентов. У нас до 3-х миллионов клиентов, которые были с нами все эти кризисы. Думаю, что эта часть экспертизы и ответственности, клиентский респект вместе составили тот фундамент, который позволяет нам теперь быть одним из крупнейших кредиторов украинской экономики. В 2016—2018 годах наши кредиты для бизнеса росли почти 30% ежегодно, при том что этот же показатель по банковскому сектору был на уровне 3% роста. По объемам и количеству кредитов для бизнеса мы в тройке крупнейших кредиторов. Мы лидер в финансировании агробизнеса в Украине — каждый пятый фермер является нашим клиентом, это почти 40% нашего портфеля. Каждая 5-я компания Украины выбирает нас партнером в проведении своей внешнеэкономической деятельности. Также Банк является лидером рынка (45%) авалирования векселей и т. д.

Это за последние годы…

НВ
Фото: НВ

— Да, мы раньше других «очистились» от токсичных кредитов (их доля сейчас упала до уровня менее 10%, тогда как на рынке еще около 50%) и конечно в банке растет вкус к большей активности на рискованных операциях. Это отражается в наших стратегиях, направленных теперь на рост.

Отдельной положительной историей является наш ритейл, опирающийся на концепцию Phi-gital. Новый формат наших диджитал-отделений, амбассадоры диджитализации, новые приложения для mobile-banking, Apple-pay, новый парк современных банкоматов по всей территории страны, применение lean-методологии в организации процессов — это только малая часть внедрений за последние 2 года, что сделано банком также благодаря партнерству с VISA и MasterCard, другие. Быть в рынке, пытаться удовлетворить клиентские ожидания в качестве и удобстве операций, наша задача. Одновременно это формирует значительную часть наших операций и соответственно хороший вклад в доходность банка.

Теперь по ОВГЗ. Мы тоже не отказываемся от таких активов. Они высокодоходными и высоколиквидными, что просто необходимо для банка для поддержания/обеспечения его текущей ликвидности. В нашем портфеле составляет сейчас примерно 4,3 миллиарда ОВГЗ по сравнению с 56 млрд грн кредитов. Пропорция говорит сама за себя.

Когда был кризис, в какой-то момент к вам зашел в капитал Европейский банк реконструкции и развития, правильно?

 — Да.

Это все же был ключевой фактор, который помог вам пережить кризис?

— В 2014—2015 годах рынки капитала были закрыты. Инвесторов, желающих внести средства в банковский сектор фактически не было. Второе, что требования к рекапитализации были очень высоки, и мы знаем последствия — в Украине закрыты почти 100 банков именно потому, что не был найден капитал. Мы очень ценим, что в то время Европейский банк принял решение об инвестиции в Райффайзен Банк Аваль. Относительно преимуществ, то присутствие Европейского банка в капитале не дает прямых деловых преимуществ, на то имеются соответствующие строгие регламенты деятельности наших учреждений, кроме конечно, репутационного.

— Кредитного рейтинга.

— Сейчас мы не выпускаем долговых обязательств, не формализируем рейтинги, но в целом восприятие нашего банка, очевидно, от этого только усиливается.

— Если вернуться к результатам, почему Приватбанк развивает различные сервисы, и я очень часто слышу, что Райффайзен такой надежный банк, а вот технологическая часть почему-то не дотягивает до каких-то других показателей?

— Я вам благодарен за вопрос, потому что он дает мне возможность доказать свое мнение. Оно будет сложнее, чем из одного предложения.

Ваше утверждение было очень справедливым: я должен признать и согласиться, что еще 2 года назад отставание от ПриватБанка, который справедливо назывался технологическим лидером в области, было большим и очевидным.

Но теперь, с приобретением достаточности капитала, сделан большой технологический прорыв и это расстояние сокращается. С помощью международных советников в лице Accenture, мы разработали диджитал стратегию. Позже создали IT-hub (специальное IT подразделение), где мы привлекли много людей с рынка и не столько из банковского сектора, сколько из смежных секторов, чтобы изменить не только квалификацию, а и изменить культуру взаимодействия креативной части банка, с целью быстрого внедрения новых (преимущественно цифровых) решений для постоянного улучшения клиентского опыта. Только за этот год в новом Райффайзен онлайн зарегистрировалось более 900 тыс клиентов. Около 75% всех платежных операций выполняется по онлайн каналам.

Итак, по моему убеждению, большой гэп в технологиях великий это уже (или еще) миф. Мы решительно настроены на постоянную модернизацию процессов, для чего инвестируем в знания и технологии.

— А сколько было инвестировано?

 — Сейчас могу назвать цифру бюджета капитальных инвестиций ИТ в этом году — это 40 миллионов евро.

Сейчас вы уже видите, какой процент клиентов уже пользуется именно он-лайн?

— Я вижу два основных блока по которым надо отчитываться в этом вопросе. Первый большой блок — это сколько сегодня онлайн-платежей и сколько у нас бумажных платежей. Практически в нашем банке 99,6% платежей наших клиентов, компаний и организаций вообще по банку являются безналичными. Мы уже сделали продажу ряда продуктов через мобильные аппликации и через интернет-банкинг для частных лиц. Уже 40% кредитов наличными для физических лиц выдаются в онлайн канале. Видим большой спрос на онлайн обмен валюты. За первые недели включения функционала более 10% всех операций по валютнообмену осуществляется именно по онлайн каналам и динамика растет каждый день.

НВ
Фото: НВ

Оценка работы НБУ, доходность банковского бизнеса, олигарх-банкинг

Хотел бы вернуться подробно к вопросу Национального банка. Как вы оцениваете работу сегодняшней команды, учитывая и период Гонтаревой. Сейчас есть много критики, особенно от тех людей, банки которых были выведены с рынка. Считаете ли вы справедливым, что почти 100 банков было выведено с рынка?

— Это очень просторный вопрос, я хотел бы сейчас легко ответить вам «оцениваю хорошо». Но у меня в голове такой легкий ответ не получается. Происходит много изменений, часто неожиданных…

Но возвращаясь к вашему вопросу в отношении банков, я в тех условиях был, поскольку мы тогда понимали, что альтернативы ре-капитализации нет. Это было поведение Группы Райффайзен не только по Украине, но по другим рынкам, где возникла потребность в капитале. Поведение других международных банковских групп было сходным. Поэтому я в Украине воспринимал это требование как такое, которое очень трудно выполнить, но которое не подлежит обжалованию.

Поэтому вопрос было ли это правильно сделано — а какова была альтернатива? В моем понимании, банковское дело не носит локального характера, оно международное. Банки не могут выжить, ограничившись только локальным рынком. А международный рынок требует соответствия международным регламентам. И капитал — является первейшим требованием. Также в последние годы фактор санкций\штрафов за отклонение от требований, особенно финансового мониторинга, наводит страх последствий несоответствия политики нулевой толерантности к такому риску. Здесь можно вспомнить много примеров, включая балтийские страны, или многие другие платежные системы и т. д., которые понесли колоссальные финансовые и репутационные потери…

Конечно, я не знаю историю всех 100 украинских банков, чтобы сказать, что я точно знаю, что все 100 надо было вывести с рынка. В эмоциональном смысле это большая беда, миллионы клиентов потеряли деньги, особенно предприятия и организации или крупные вкладчики. Сказать, что кто-то от этого радуется или эксперт Лавренчук говорит «так это же хорошо», — ничего хорошего здесь нет, просто вопрос мой профессиональный, что я просто не видел альтернативу этого массового несоответствия, которое открылось. Думаю, что альтернативы не было.

Теперь об изменениях в оценках… Например, многие эксперты еще полгода назад ждали подъема процентных ставок. Федеральная резервная система об этом заявляла тоже… также мы слышали о независимости центрального банка, как фундаментальной ценности. Но вмешательство\требования админресурса повлияли на движение ставок вниз… ставки падают, в Европе они достигают по некоторым продуктам или некоторым банкам отрицательной величины.

— Отрицательная — это в датских банках.

 — Поэтому в какой-то степени однозначно говорить, что та стратегия или тактика однозначно положительная, а эта однозначно вредная, со временем это так не выглядит.

— Прошли ли мы точку невозврата по возврату олигархических банков?

 — С вами настолько интересно, на каждый вопрос у меня по три пункта, следовательно, первое — для того, чтобы вернуться к модели oligarh banking, необходимо дать определение этой модели. Определения не существует, оно эмоциональное, что какой-то банк принадлежит какому-то богатому владельцу, который имел титул олигарха и это в Украине считалось плохо. Но в мире существуют банки, которые принадлежат частным лицам (или семьям), и это не значит, что это плохо или хорошо. Сейчас будущее банка зависит от того, насколько общество пользуется его услугами, насколько защищены деньги в этом банке и соответствует ли учреждение требованиям. В учреждениях формата бывших олигархических банков (которые обслуживали своего олигарха) сейчас больше никто не заинтересован: ни общество Украины, ни олигархи, как я их себе представляю…

Второе: банковское дело сильно изменилось. Сейчас это учреждения, которые регламентируются, регулируются таким количеством регуляторов и количество отчетов и контролей таково, что я не думаю, что кому-то из олигархов сейчас захочется создавать банк. Это довольно бюрократически сложная конструкция.

Третье: доходность банковского дела невысока, за исключением разве что Украины где пока есть высокие маржи и высокие ставки, но это краткосрочная перспектива.

— Какова сейчас доходность банковского дела в Украине, если сравнить с другими странами?

— У нас сейчас рекордные доходы, если не в мире, то для Европы точно. Возврат на капитал у пяти крупных банков составляет около 45% в год. А банк, который вы назвали номером один по доходности, у него 126% в год на капитал…

— Удается ли Нацбанку выполнить миссию, которую он на себя взял — свободный курс, на который ориентируется учетная ставка, ориентирующаяся на инфляцию? Получается у них создание рыночной модели в Украине? Раньше все административно регулировалось: и курс, и учетная ставка…

 — Я сейчас скажу какие-то вещи, которые скорее неоднозначны. Конечно, в стратегиях надо опираться на модели и исследования. Таргетирование инфляции, как консолидированный приоритет сработал хорошо: достигнута макроэкономическая стабильность в сложных условиях. С другой стороны рынки зависят в большой степени от иррационального поведения людей «верю — не верю», «доверяю — не доверяю», «инвестирую — не инвестирую» и как результат покупаю ОВГЗ или открываю ресторан или инвестирую в фабрику. Здесь есть большой позитив в деятельности Национального банка в том, что за многие годы этот фетиш валютообменного курса сейчас уменьшился или не стал таким доминирующим фактором поведения общества. Сейчас свободный курс и сейчас можно валюту купить легко в банках, и очереди нет, и курс падает.

С другой стороны высокие процентные ставки, только лежебока о них не говорил, о том, что они должны пойти вниз при таком курсе, тем более во время усиления гривни. Очевидно, такие ставки долго не могут быть высокими. Надо отметить, что Национальный банк представил план\прогноз снижения процентной ставки до однознаковой величины уже в конце 2020. Когда это произойдет, то это будет иметь значительное позитивное влияние на деловую активность. Также снижение депозитных ставок будет мотивировать людей брать больше риска и инвестировать в бизнес. Большим вопросом является теневая экономика. И пока ее доля будет такой большой, и пока доля черного или серого импорта будет такой большой, то честный бизнес много не заработает, а это значит, что ставки будут еще высоки.

— Да, может, это и есть причина того, что Национальный банк не снижает эту ставку…

 — Нет, я привязал это не прямо и вам экономисты, которые будут читать это интервью, скажут, оно прямо не вяжется, но это мое наблюдение за многие годы. Я думаю, что оно не прямо, но очень хорошо вяжется, потому что доля серой экономики и серого ценообразования является рекордно большой. Чем быстрее будет приватизация объектов государственной собственности, чем быстрее мы введем рынок земли, тем меньше пространства для теневой экономики, больше стоимостных активов, низкая цена денежных ресурсов.

— Какова сейчас доля теневой экономики?

 — Официально называют 35 или 37%, но некоторые эксперты по отраслям экономики называют до 50%.

— Эксперты говорят, что ставка будет снижаться, так как выборы прошли, сейчас правительство сформируется и каких-то политических рисков нет, осталось закрыть вопрос с МВФ, потому что до сих пор это вопрос открытый. Они не повысили тарифы на газ и не собираются этого делать, хотят договариваться о том, чтобы вообще этот вопрос исключить. Остаются такие вопросы, которые не решены, поэтому, наверное, это тоже влияет.

НВ
Фото: НВ

 — Думаю, что в таких организациях есть два важных компонента, больше двух, но два важных: один — это предсказуемость и поведение партнеров, с кем идут переговоры, предсказуемое. Потому что нет ничего постоянного, и ситуация может меняться, но когда поведение предсказуемо, понятно и его можно объяснить. Украина имеет хороший опыт качественных переговоров, обслуживание государственного долга в этот сложный год происходит качественно и в срок, обязательства выполняются, экономика растет — есть хорошая переговорная база.

— Если будут снижаться ставки, то будет снижаться доходность ОВГЗ, соответственно, иностранные инвесторы уже не будут столько денег вкладывать в ОВГЗ, курс гривни уже не будет так укрепляться как сейчас. Сейчас возникла даже дискуссия между Национальным банком и Минфином относительно того, что Национальный банк недостаточно контролирует укрепление гривны считают, что оно очень быстрое…

 — Слишком пассивно…

— Минфин просто прописали в бюджете 29,4 грн/$, а сейчас уже меньше грн/$. Каков ваш прогноз, у вас есть какое-то видение по этому вопросу?

 — В нашем бюджете мы не прогнозировали укрепление гривны, это и для нас является очень приятным сюрпризом. Движение этого курса и вверх, и вниз, оно очень нужно.

Относительно ОВГЗ. Я бы сказал, угроза не будет существовать в случае снижения цены, поскольку надеюсь возникает много других факторов привлечения инвестиций: рынок земли, приватизация и тому подобное. Также с улучшением инвестиционного климата, инвесторы и преимущественно внутренние инвесторы будут инвестировать в создание компаний, особенно малый и средний бизнес. Это создаст тот необходимый внутренний спрос на товары и услуги. Пока инвестиции в ОВГЗ — это несравнимо с дефицитом прямых инвестиций в капитал компаний в Украине. FDI до двух миллиардов долларов для такой страны как мы — это очень мало, за последние, кажется, четыре года мы больше не поднимались. Сейчас время.

— Наверное заявления Зеленского о росте ВВП в будущие годы 5−7% имеют смысл, если они действительно эти реформы воплотят, то это будет влиять, потому что, например, рынок земли — это от 0,5 до 3% ускорения ВВП.

 — Надеюсь имеется моделирование такой задачи. Также важны доверие населения, как быстро оно будет восстановлено для массовых инвестиционных активностей. Здесь многое зависит от коммуникаций, прозрачности\предсказуемости реформ, мотивационных программ для предпринимательства.

НВ
Фото: НВ

— То есть в целом эти прогнозы по ВВП имеют какое-то основание.

 — Мне кажется что реформы, которые сейчас озвучиваются, будут иметь большое влияние на оживление экономики. Сложностью является количество задач и качество внедрения, но как говорят: «лучше делать и ошибиться чем не делать и ошибиться».

— Кстати, Европейская бизнес-ассоциация проводила опрос, то война не на первом месте, на четвертом месте у инвесторов среди страхов, которые их пугают инвестировать в Украину.

 — Я знаю, я видел.

Риски для финансовой стабильности Украины, денационализация ПриватБанка

— Национальный банк анализирует финансовую стабильность страны и было озвучено два основных риска: первый — очень быстрый рост потребительского кредитования и второй — это ситуация относительно Приватбанка. Потребительское кредитование — это понятно, они боятся повторения ситуации 2008 года, когда люди просто не смогли обслуживать кредиты. А второй — это Приватбанк, отмена национализации Приватбанка — это просто нарушение законодательства, и, кстати, в Национальной академии правовых наук нам заявили о том, что в целом они видят сейчас интервенцию судебной системы в государственную власть, то есть когда судебная власть решает вопросы, в которых она вообще не компетентна и тому подобное. Согласны ли вы с этим выводом Национального банка, это два вызова для финансовой системы Украины?

 — Я не совсем согласен. Я думаю, что угроза потребительского кредитования в той форме, в которой это сейчас, для меня не очевидна. По объемам потребительское кредитование не сравнить с ипотечным жилищным кредитам, которые привели к страшному кризису 2008−2009 годов. И по своему влиянию на экономику, я думаю, потребительское кредитование имеет меньшее влияние. По уровню потребительских кредитов в финансовом секторе Украина отстает от 2-х до 5-ти раз по сравнению со странами соседями. В моем представлении самая большая угроза — это теневая экономика. Мне кажется, это самая большая угроза для финансового сектора не в смысле процентных ставок, а в смысле вообще достижения цели, проведения реформ, стабилизации рынков, поддержки и т. п., поскольку это вещь, на которую банковский сектор прямо не влияет, а она все равно существует. Относительно Приватбанка и этой перспективы денационализации, я думаю, что какое бы решение ни было принято судом, технически это выполнить невозможно. Тогда надо вернуть капитал государству…

— Так об этом же и говорится.

— В практическом смысле это решение нельзя выполнить, я не иду сейчас в детали самого судебного процесса и т. п., поскольку это мне неизвестно…, и это мой ответ на вопрос.

НВ
Фото: НВ

— То есть угроза этого есть? Потому что государство…

 — Какой результат? Его невозможно выполнить.

— Обанкротится банк.

 — Я думаю, что это скорее чисто теоретически можно обсуждать, а не практически.

— Можно сказать, что это одна из реформ, которую должна провести власть — судебная…

 — Я как раз сюда не очень это забрасываю, мне кажется, просто в условиях глубокого политического, экономического, организационного, военного кризиса, наверное, не все законы были прописаны, не все порядки были регламентированы.

— Если вернуться к рискам, то банкиры, с которыми я общался, говорят о том, что очень высокими темпами растет кредитование небанковских финансовых учреждений. Сейчас вопрос относительно закона о СПЛИТе. Национальный банк хочет забрать и контролировать эти учреждения, потому что они не видят всей картины на рынке. Как вы относитесь к тому, чтобы этот закон принять?

 — Сегодня в финансовом секторе банковский сектор доминирующий, другие небанковские учреждения — пенсионные фонды, страховые компании, лизинговые, кредитные союзы и другие значительно меньше, их влияние на экономику незначительно. Подчинение этого сектора Национальному банку? Это хорошо, но эффект будет долгосрочный. Я думаю, во многом роль этого сектора зависит от его величины. Пока он маленький, к сожалению, вряд ли сильно будет влиять в на рынок ближайшие годы.

— Хозяйственный суд Киева открыл производство, связанное с иском Сбербанка России. Они хотят разблокировать счет в ценных бумагах, который находится в Райффайзен Банк Аваль, связанный с их активами в Украине, это Проминвестбанк и другие банки и тому подобное. Вы в курсе этой ситуации?

 — Я в курсе. Мы встретились. И объяснили позицию нашего банка. Мы придерживаемся требований закона. Чтобы разблокировать счет необходимо решение суда. Нас поняли контрпати.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X