Каким должен быть украинский химпром

В 2013 году у нас было Министерство промышленной политики, но не было экономического развития. Сейчас у нас есть Министерство экономического развития, но нет промышленной политики. Впрочем, из-за её отсутствия на экономическое развитие рассчитывать тоже не приходится: хотя по итогам 2016 года нам и сообщили, что ВВП вырос на 2%, данные НБУ, наоборот, говорят о его сокращении на 4%.

На сегодняшний день МЭРТ не может – или не хочет – поднимать производство. На недавнем круглом столе, посвященном как раз-таки этой проблеме, президент Союза химиков Украины Алексей Голубов упомянул и Одесский припортовый завод (который вслед за Леонидом Кучмой называет лучшим профильным заводом в Восточной Европе), затронув проблему химпрома в необычном разрезе. Он акцентировал внимание не на работниках кабинетов, которые вершат судьбы предприятий, а на работниках самих заводов, напомнив, что раньше уровень квалификации оператора аммиачного агрегата приравнивался к уровню летчика-испытателя.

Вот только авиационная отрасль выводится из кризиса при активном содействии правительства: тут вам и прошлогодние налоговые льготы, и комфортные условия для международной кооперации. Зачем выдающемуся специалисту покидать родной «Антонов», которому он посвятил N лет жизни, если можно продолжить работу над теми же АНами совместно с Германией или Саудовской Аравией? Тем временем в химической промышленности утрата кадров уже стала реальностью.

На это обратил внимание и глава Фонда госимущества Украины Игорь Билоус. Он, правда, не торопится признавать первенство ОПЗ, скромно называя его «достойным объектом», который на давальческой схеме способен «зарабатывать свои 30 или 50 млн грн». Билоус считает заслугой чиновников тот факт, что завод потерял только 55 специалистов и успел запуститься по давальческой схеме до того, как уехали еще столько же. В ФГИ полагают, что инженеры уезжают из Украины в Африку за хорошей жизнью. Но вопрос не в том, чтобы найти высокооплачиваемую работу, а в том, чтобы не остаться без работы вообще! Из-за некомпетентного регулирования наши химические предприятия в последнее время запускают/останавливают так обыденно, будто сам этот процесс не чреват миллионными затратами. А что в той Африке? Буквально на днях нигерийская государственная топливная корпорация подписала с Марокко меморандум о поставках сырья для удобрений, в результате чего создается 50 тысяч рабочих мест. Пятьдесят тысяч!

Акционеры северодонецкого «Азота» на днях сообщили, что за прошлый год коллектив завода сократился на 500 с лишним человек. Предположу, что в дальнее зарубежье поехали или поедут далеко не все квалифицированные работники. Кто-то наверняка соблазнится рабочим местом в РФ – так что Россия сможет продолжать окучивать украинский рынок минеральных удобрений не только при попустительстве наших чиновников, которые все откладывают внедрение антидемпинговых мер, но и руками наших высококлассных специалистов. Обидно? Не то слово.

На сегодняшний день комплекс мер, которые может принять государство для спасения химической отрасли, мне видится таким:

• • Реиндустриализация. За годы независимости доля перерабатывающей промышленности в структуре ВВП упала с 44% до 12%. Опыт соседних стран показывает, что без оздоровления промышленности роста ВВП не предвидится: в Словакии, чтобы его удвоить, пришлось нарастить объемы промышленного производства в 4 раза за 20 лет. В последнее время тут и там звучит мысль о том, что экономику спасут IT-шники и аграрии – поразительная близорукость! Аналитики PwC подсчитали, что даже при активном содействии государства в ближайшие 4 года ВВП отрасли информационных технологий не превысит 4,5% (сейчас – около 3%). Параллельно со «свидетелями IT» существуют люди, упорно утверждающие, что Украина – аграрная страна, и аграриям нужно потакать вопреки всему. Но ситуация двоякая: нельзя винить сельхозпроизводителей в том, что они фактически лоббируют интересы российских химиков с их дешевым экспортом, но украинские аграрии сами стали заложниками ситуации и могут поставить в такую же зависимость экономику в целом. Пока что низкие цены на российские удобрения обеспечиваются во многом за счет самого факта существования конкурирующего украинского производителя. Если же наша «химия» окончательно остановится, Россия сможет диктовать любые условия. Преференции для аграриев, о которых будет сказано ниже, не должны все же противоречить здравому смыслу.

• • Импортозамещение. Правительству нужно на постоянной основе работать с представителями профильных ассоциаций в химии и АПК, а при необходимости – с международными трейдерами в сфере минеральных удобрений. Необходимость эта относительная: в Союзе химиков подсчитали, что на полном импортозамещении ввезенных в 2016 году азотных удобрений и частичном замещении NPK-удобрений можно было сэкономить 21 млрд грн. Технически можно заменить 100% импорта азотных (в 2016 году – 1,485 тыс. тонн) своим продуктом. На 30% потребность можно закрыть продуктом из Беларуси и Прибалтики. На практике, возможно, следует искать «меньшее зло» среди стран с избыточными мощностями аммиака вне СНГ – Ближний Восток, Южная Америка. Главное – опять-таки, вести переговоры с отечественными представителями отраслей и тщательно анализировать импортно-экспортный баланс.

• • Экономический протекционизм. Участников рынка это слово пугает: а зря – государственные преференции могут быть разными и не обязательно означают ограничение чьей-то экономической свободы. В плане защиты национального производителя из наших ближайших соседей особенно выделяется Турция. Во-первых, есть четкая государственная стратегия до 2023 года, один из пунктов которой – выпуск продукции с высокой добавленной стоимостью. О том, как она продвигается, можно судить хотя бы по недавней панике в российском Минсельхозе, где кричат о том, что субсидирование турецким правительством своих производителей «нарушает правила ВТО» и отбирает азиатские рынки. В адрес турецких властей сыпалась критика, когда в июне 2016 года, после мощных терактов, они запретили оборот всех азотосодержащих удобрений, даже известково-аммиачной селитры, которая не является взрывчатым веществом. Местное Министерство АПК тогда обвиняли в некомпетентности. Но в наплевательском отношении к национальной безопасности его точно не обвинишь, как и в недостаточном субсидировании аграриев: в августе была представлена новая программа поддержки сельского хозяйства, предусматривающая 23% субсидий на удобрения и до 50% – на дизтопливо. (Любопытный контраст с ситуацией в Украине, где в 2016 году рынок, напротив, открылся для иностранных удобрений, а по факту – для российских).

• • Сохранение научной базы. Это то, с чего мы начали: нужно не просто сохранять рабочие места, а всячески развивать отраслевые институты. Инновации должны поощряться: в США, например, одной из фармацевтических компаний ежегодно проводится конкурс с призовым фондом в размере $2 млн, и в марте один из представленных там проектов включал вполне жизнеспособную схему очистки водоемов от удобрений и их повторного использования. Такое межотраслевое взаимодействие и поощрение молодых ученых должно быть в порядке вещей. Когда мы читаем, что недавно в университете Миссури установили факт благотворного влияния малых доз аммиака на сердечно-сосудистую систему, от этого не нужно отмахиваться так, будто у медиков – какая-то одна химия, а у нас – другая.

Конечно, какие-то межотраслевые прорывы – это утопия, когда сама по себе химическая отрасль уничтожается. Нужно как минимум предотвратить этот процесс, а для этого исполнительной власти следует заняться промышленной политикой (не на уровне отдельных мер вроде программы реструктуризации долгов ОПЗ, а в комплексе). И химической политикой – в частности.