Как же выбраться из этого порочного круга?
Веря в сильное гражданское общество, мы внедрили конкурсы почти во все части государственного аппарата, госучреждения и предприятия. Вершиной прозрачности этих конкурсов является онлайн-трансляция обсуждения кандидатов после собеседования и открытое принятие решения по победителю.
Такой подход, по мнению большинства, должен обеспечивать приход во власть лучших, компетентных, прозрачных и высокоморальных кандидатов. Казалось бы все очевидно. Но… Мы все чаще слышим о #зраде, когда победителем оказывается кандидат с сомнительной репутацией. Когда результаты конкурсов запрограммированы с самого начала.
Новое Время совместно с Украинским институтом будущего представили свое видение стратегического развития страны – Украина: план на завтра.
Какие же системные проблемы имеем сейчас с конкурсными отборами на высокие государственные посты?
На этот вопрос отвечает Денис Монастырский, эксперт программы реформирования правоохранительной и судебной систем аналитического центра Украинский институт будущего
1. Размытая ответственность за выбор и назначение на высокую должность. Например, кто ответственен за избрание в 2015 году членом НАПК, а потом его главой Натальи Корчак? Члены конкурсной комиссии, избравшие ее? Правительство, назначившее ее членом НАПК? Или члены НАПК, выбиравшие Корчак главой агентства? В итоге — никто!
2. Неадекватное повсеместное использование конкурсных отборов. Например, при формировании эффективной команды госуправленцев естественна возможность руководителя влиять на состав своей команды. У нас же часто и руководитель госоргана (либо подразделения), и его заместители избираются внешней комиссией, которая по своему усмотрению расставляет кадры (не учитывая мнения руководителя). Давайте, наконец, открыто спросим: о какой командной работе может идти речь в таком случае? И ответим: если повезет, то работа пойдет по накатанной ранее стезе. Но о новых, креативных подходах, повышении результативности работы можно забыть.
Монастырский предлагает три главных рецепта, способных изменить устоявшиеся подходы.
Во-первых, сократить перечень должностей, назначение которых необходимо проводить с помощью открытых конкурсов. Например, конкурсы на директоров заповедников или музеев, когда днем с огнем ищут представителей общественности, которые соблаговолят участвовать в работе конкурсных комиссий.
Причем в большинстве случаев будущие члены таких комиссий даже не представляют себе работу таких руководителей. В итоге создаются “карманные” общественные объединения. Это точно не укрепляет гражданское общество в Украине. Напротив, создает преграды и искусственную конкуренцию для действительно работающих организаций.
Во-вторых, вернуть право избранному на конкурсе руководителю госоргана, предприятия, учреждения назначать (или хотя бы влиять на назначение — входить в состав конкурсной комиссии) своих заместителей. Нарушение элементарных управленческих принципов не приводит к уменьшению коррупции в этих органах (не те методы), но часто парализует управление такой организацией, в результате чего появляются номинальные министры и иные руководители.
В-третьих, усовершенствовать процедуру проведения конкурсов: составить четкие описания профессиограмм должностей (желаемый образ избираемой должности); просчитать адекватный набор тестовых методик (часто определенные тесты проводятся по причине наличия иностранного финансирования, а не реальной необходимости или валидности); определить критерии оценки членами комиссий решающих собеседований (иначе каждый член комиссии с потолка берет основания для голосования); убрать излишнюю публичность собеседований (онлайн-трансляция собеседований и даже голосований за кандидатов не добавила чистоты конкурсам, но добавила давление на членов комиссии).
Конечно, конкурсы на различные государственные должности несовершенны, как, впрочем, и демократия. Но можно утверждать: конкурсы — это то, что при правильном проведении способно дать силу государственным преобразованиям.
Больше о первоочередных изменениях, которые должна сделать Украина, читайте в журнале Новое Время от 28 апреля 2017.