«Враг знает, куда бить». Интервью с исполнительным директором ДТЭК — о террористических обстрелах Россией инфраструктуры и подготовке к зиме

18 октября, 19:25
Эксклюзив НВ
Дмитрий Сахарук, исполнительный директор ДТЭК (Фото:НВ)

Дмитрий Сахарук, исполнительный директор ДТЭК (Фото:НВ)

В Украине разрушены 30% электростанций, заявил президент Владимир Зеленский. А в его Офисе сообщили, что к отключениям энергоснабжения нужно готовиться всем регионам.

В интервью Радио НВ исполнительный директор ДТЭК Дмитрий Сахарук объяснил, насколько масштабны разрушения энергетической инфраструктуры и рассказал, как украинцам подготовиться к зиме.

Видео дня

https://www.youtube.com/watch?v=iCppQRTYm94

— Мы точно знаем, чем мы, украинцы, отличаемся от россиян: тем, что для нас самое важное — люди. Что известно о погибших и раненых на обстрелянных объектах?

— Пока известно о том, что восемь наших сотрудников пострадали: четверо на одной станции, четверо на другой. К сожалению, один из четырех погиб в карете скорой помощи в результате полученных травм.

— Чем именно были обстреляны эти объекты? Это были ракеты, иранские дроны Shahed-136?

— В одном случае это были ракеты, а в другом случае — артиллерийские обстрелы.

— Есть ли у вас, как у исполнительного директора ДТЭК, понимание того, как можно защитить такие стратегические объекты критической инфраструктуры Украины?

— Я думаю, что все прекрасно понимают, что объекты гражданской инфраструктуры, когда они строились, не предназначены для того, чтобы выдерживать удары ракет, бомб, снарядов. Это гражданская инфраструктура, которая строилась для того, чтобы служить людям, обеспечивать их светом и теплом.

Сегодня мы имеем дело с террористами. Другого названия этой деятельности я дать не могу, это просто терроризм.

Как защищать гражданскую инфраструктуру? Мы, конечно, предприняли все зависящие от нас меры по банальной защите нашего оборудования от обломков и других маленьких взрывных устройств, но этого недостаточно. Единственная эффективная и возможная защита — надежная противовоздушная или противоракетная оборона, которая позволит не попадать или дронами, или ракетами в наши подстанции, теплоэлектростанции или другие объекты критической инфраструктуры.

— ПВО — это единственное, что может помочь?

— От иранских дронов поможет не только противовоздушная оборона. Это низко летящие летательные аппараты, их слышно и их можно сбивать простым огнестрельным крупнокалиберным оружием. Опыт Израиля или той же Южной Кореи показывает, что там создаются соответствующие центры или точки противовоздушной обороны в виде крупнокалиберных пулеметов, которые сбивают эти дроны. Их много, они достаточно плотно расположены.

https://www.youtube.com/watch?v=8HBHLQZK77c

Думаю, имея такого соседа, как Россия, мы будем вынуждены поставить возле каждого критического объекта подобные системы защиты, стоящие в Южной Корее на многоэтажных домах или в других местах. Даже в Киеве, куда прилетали дроны в понедельник, наверное, можно было бы сбить эти пять несбитых дронов, если бы у нас была более плотная оборона в виде крупнокалиберных пулеметов, которые могут сбивать эти дроны.

— С 10 октября проходят массированные ракетные обстрелы всей нашей инфраструктуры по всей Украине. Насколько все серьезно?

— Максимально серьезно. Враг знает, куда бить. Наверное, их консультируют российские энергетики: видно, что профессионально указываются цели и они методично обстреливаются. Причем это делается после того, как пройдет определенное время и кто-то посмотрит, какой вред был нанесен. Затем прибегают к повторному обстрелу тех же объектов.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов НВ
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

К примеру, по одной нашей станции прилетало два раза, по другой станции сегодня вторично прилетело. Посмотрели [россияне], нарушили работу [станции] или нет. Если нет или частично — они добивают.

[Российский диктатор Владимир] Путин, выступая на прошлой неделе, говорил, что «у нас есть 29 объектов, по которым мы хотим дать максимально оружием». Они отрабатывают. Действительно профессионально бьют, знают куда, системно. И я так понимаю, что не собираются останавливаться, пока полностью не разрушат и так уже почти разрушенные объекты.

— Есть ли инструменты давления на российских энергетиков, сейчас помогающих совершать военные преступления, на эти компании?

— Думаю, что единственным эффективным инструментом давления на них являются санкции в отношении тех компаний, которые работают за границей. В основном это строящие либо атомные станции или обслуживающие их, либо гидроэлектростанции, строящие или поставляющие большое оборудование, турбины, трансформаторы или какое-то другое дорогостоящее оборудование. По крайней мере, на те станции, которые были построены еще при Советском Союзе или после него на советских или постсоветских технологиях, санкции должны быть применены.

Относительно конкретного влияния на консультирующих людей. Думаю, консультируют из российского оператора системы, в котором многие работали еще во время Советского Союза, помнят и знают эти схемы. К тому же они не секретны. И просто работают с военными. Санкции конкретно на них не подействуют, потому что они работают только в России.

— Для восстановления поврежденной или разрушенной части инфраструктуры могут потребоваться годы. Как вы думаете, могут ли нам чем-то помочь западные партнеры?

— Конечно, могут, потому что самым главным и важным элементом восстановления является оборудование. Не строительные работы, а оборудование, предназначенное для таких объектов как подстанция или теплоэлектростанция, теплоэлектроцентраль. Они заказываются заранее, их производят [в сроки] от года до двух и есть очередь на изготовление таких элементов оборудования.

Это не как в супермаркете: пришел, купил. Это штучный товар, который производится только по заказу. Поэтому основное, чем можно помочь, — это поставка разрушенного оборудования.

Это обширная номенклатура: трансформаторы, выключатели, автоматика, кабельная продукция и т. д. Очень много вещей, необходимых для того, чтобы восстановить объект критической инфраструктуры. И это, наверное, легче всего, что они могут сделать, потому что я уверен, что есть на складах или заводов, или энергетических компаний, или просто в государственных резервах оборудование, которое сейчас может быть оперативно перемещено в Украину и установлено. Даже на время: мы после того, как купим или закажем и приедет оборудование, можем вернуть. Думаю, это самое главное, чем нам могут помочь сейчас наши зарубежные партнеры.

— Из-за этих обстрелов нашей критической инфраструктуры Украина перестала экспортировать электроэнергию в Европу. Это был важный источник наших доходов. Возможен ли импорт электроэнергии из Европы, как вы думаете?

— Технически он возможен, потому что у нас сейчас система синхронизирована с Европой.

Сейчас разрешен коммерческий объем электрической энергии, который мы можем экспортировать. Так же Европа может разрешить импортировать электрическую энергию, потому что есть технический переток, он не соответствует коммерческому. На коммерческий импорт нужно получить соответствующее согласие, но я думаю, что в этом совсем нет проблемы, чтобы нам его предоставить.

Потому технически и политически импортировать можно. Вопрос будет в том, какова цена этой электроэнергии. Не секрет, что в Украине электроэнергия втрое, даже в разы дешевле, чем в Европе. И за эту электрическую энергию нужно будет платить. Платить валюту и платить вовремя, потому что если этого не делать, она просто не пойдет.

Второй вопрос, есть ли у самих европейцев энергия сейчас? Мы входим в зиму, у них есть дефицит. Мы ведь не зря экспортировали электрическую энергию. Почему мы это делали? Потому что у нас был профицит, а у них была потребность.

Сейчас важно начинать говорить об импорте, но возможности его осуществления будут зависеть от двух вещей: во-первых, это возможность за него заплатить, во-вторых, наличие электрической энергии для импорта в Украину.

— Появлялась новость о том, что ДТЭК отгрузил для поддержки государственных ТЭС 100 тысяч тонн угля. Как уголь может помочь нам? Как это работает?

— Конечно, основа нашей электрической энергии — атомная энергия, гидроэнергия и тепловая генерация. Это три больших блока, на которых держится основа. И новое направление — возобновляемые источники энергии, которые только пять лет как начали развиваться.

Теперь, когда почти половина источников возобновляемой энергии осталась на оккупированной территории. В первую очередь это ветроэлектростанции, шесть блоков Запорожской атомной (самой большой в Европе) электростанции остались на оккупированной территории. Почти десять гигаватт, если сосчитать атомные и тепловые блоки, находятся там и временно не используются Украиной.

Поэтому сейчас тепловая генерация наряду с атомной и гидрогенерацией является ключевой. Тепловая работает у нас на угле, уголь добывается в Украине в Донецкой области, в центре Украины и на западе. Конечно, сейчас его в такой ситуации будет не хватать. Нужно будет добывать все возможное для того, чтобы обеспечить устойчивость системы.

К сожалению, добывать уголь сейчас трудно, потому что мы потеряли много заводов, производивших оборудование для добычи угля. Нужно импортировать оборудование, а значит платить валюту и, во-вторых, наперед. В-третьих, цена в результате инфляции выросла достаточно существенно. В-четвертых, логистика. Она тоже проблематична, потому что есть перебои с перевозками.

Сложностей много, уголь сейчас нужен для прохождения зимы. Мы как компания делаем все возможное, чтобы добывать уголь на уровне прошлого года. Достаточно тяжело удается. Нужно поддерживать энергетику, которая по сути оплачивает этот уголь, предоставлять деньги на уголь для того, чтобы он и в дальнейшем добывался и ехал на станции и у нас был свет.

— Украинские чиновники предупреждают о том, что мы должны быть готовы к отключениям электроэнергии, водоснабжения, теплоснабжения. Вы говорили о том, что зима будет тяжелая, мы понимаем почему. Как нужно готовиться к зиме?

— Достаточно тяжело готовиться к зиме, если мы говорим о людях, живущих в городах. В городах люди живут в многоэтажных домах и полностью зависят от централизованного водо-, теплоснабжения и электричества.

Если мы говорим о людях, живущих в частных домах, здесь немного легче. Они могут организовать альтернативные источники топлива и энергии. Каким образом? Для энергии устанавливаются генераторы, которые могут работать, для отопления — это могут быть котлы на твердом топливе, на пеллетах или на другом виде топлива.

Всем, кто живет в домах, я рекомендую сделать так, чтобы у них был не один источник энергии — тепловой или электрической, а несколько. Если есть возможность установить солнечные панели, это тоже помогает. Многие люди могли даже в марте, когда была оккупация Киевской области, жить в своих домах благодаря солнечным панелям, даже когда не было света. Потому это поможет.

В квартире, к сожалению, будет недостаточно тепло, поэтому нужно будет как-то решать. Возможно, жить не во всех комнатах, если есть такая возможность, переехать в дома, где есть альтернативные источники топлива.

Если этого всего нет, что нужно сделать? Максимально позаботиться об утеплении окон, дверей, чтобы минимальное количество тепла получалось. И в час пик, как уже говорили, максимально экономить энергию, чтобы не создавать дополнительную нагрузку на энергосистему.

Все эти меры позволят нам с наименьшими проблемами пройти зиму.

— Мы видим, как действует враг с 24 февраля. Мы так или иначе могли ожидать, что к зиме он начнет атаковать нашу энергетическую инфраструктуру. Вы лично ожидали, что он пересечет эту черту?

— Да. Думаю, что не только я. Многие к этому готовились. Мы тоже готовились как компания — укрепляли наши электроподстанции, станции, открытые распределительные устройства для того, чтобы как можно больше защитить оборудование. Мы работали над тем, чтобы накопить максимальный объем угля на наших станциях. Я знаю, что наше Министерство готовилось, и Укрэнерго тоже все покупали дополнительное оборудование, создавали запасы резервных запчастей и так далее.

Но когда мы говорим о столь значительном количестве разрушений, фактически о терроризме и использовании такого максимально мощного оружия против мирных объектов критической инфраструктуры… Конечно, здесь не напасешься запасных частей, трансформаторов, потому что количество разрушений огромно.

Поэтому да, знали, да, готовились, сделали все возможное. Я думаю, если бы не готовились, то сейчас гораздо больше времени наши потребители оставались бы без света, гораздо больше времени они оставались бы без воды, тепла и других привычных для нас благ жизни, когда приходишь домой, включаешь свет и оно как должно быть. А теперь выходит, что это уже скоро будет не такая уж данность в наших квартирах.

Я вам скажу даже больше: некоторые потребители, когда выключался свет, предлагали нам платить за электроэнергию в пять-шесть, а то и в десять раз больше, чтобы их не выключали. Просили не выключать коттеджные городки или какие-то районы. Они были готовы платить больше за приоритетное представление электрической энергии. Такого раньше я не видел. Это значит, что люди готовы платить за это благо, которое раньше было просто так в розетке.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X