Что еще должно произойти в государстве, чтобы мы назвали вещи своими именами? – нардеп Виктория Войцицкая о зависимости Украины от донецкого угля

Что еще должно произойти в государстве, чтобы мы назвали вещи своими именами? – нардеп Виктория Войцицкая о зависимости Украины от донецкого угля
Секретарь парламентского комитета по вопросам энергетики рассказывает об основных рисках отечественной энергетической системы и называет тех, кто на ней паразитирует

Независимость от российских ресурсов и диверсификация энергетических рисков – любимая тема власти. Несмотря на то, что закупка угля, газа, топлива для АЭС – это вопрос национальной безопасности, они годами выступали источником обогащения, объектом манипуляций и предметом торгов. За последние несколько лет в этой сфере произошло немало важных сдвигов, а громкие истории с Роттердамом и блокадой поставок угля с оккупированного Донбасса продолжаются до сих пор.

Где тут чьи интересы, что происходит с украинским углем и шахтами и кому была нужна блокада Донбасса, в интервью НВ рассказала секретарь парламентского Комитета по вопросам топливно-энергетического комплекса, ядерной политики и ядерной безопасности, нардеп от Самопомочи Виктория Войцицкая.

– Блокаду оккупированного Донбасса взяло на себя государство, но вопрос о том, кому были выгодны действия активистов – Украине или агрессору, до сих пор звучит. Где правда?

– Нужно признать реальное положение ситуации вокруг оккупированных территорий. Разницы между оккупацией Крыма и Донбасса нет. Об этом неоднократно говорил президент, вспоминая наличие российской техники, военных и поддержки со стороны России так называемым террористам. Полный нонсенс, что боевики нашли оружие в шахтах. Это расчет на то, что весь мир идиоты.

Блокада – это признание реалий. Это ответ на неспособность властей сделать болезненный шаг, чтобы сказать, что мы не имеем права за счет каждого из нас финансово поддерживать врага.

Мы не зря обращаем внимание на вывод, который сделала СБУ: что только с Центрэнерго, которое закупает антрацит через компанию-прокладку из «ЛНР», в «ЛНР» собирается 47% налога, и на эти деньги финансируются боевики, закупается амуниция, скупается оружие. СБУ, государственный орган, признал, что деньги за уголь используются для финансирования врага, который убивает наших людей. Это надо остановить раз и навсегда.

– Там были предприятия, которые платили налоги в Украину.

– Исторически мы можем провести параллели со Второй мировой войной, когда Великобритания ввела жесткий запрет на ведение любого бизнеса со страной-агрессором. Доходило до того, что в Британии закрывались производства, где были владельцы немцы, вводились санкции на трудоустройство немцев.

Поддерживая финансово страну-агрессора, мы лишаем себя шанса стать реально независимой страной. Мы получили независимость в направлении импорта газа из России через так называемые реверсные поставки из Европы. Но и дальше продолжаем быть зависимыми от угля с оккупированной территории. Если посмотреть на статистику прошлого года, то мы потребили 25 млн тонн угля, из них 9 млн был антрацит, и из них только 400 тыс тонн были куплены за пределами Украины.

– То есть никакой диверсификации не провели?

– Мы не сделали ничего, хотя нам специалисты из США и Европы еще больше года назад, проанализировав риски энергетической системы, четко сказали: ахилесова пята Украины – это уголь.

– Что советовали?

– Первое, что имеем огромную зависимость от угля с оккупированной территории.

Одна из ключевых задач Правительства – формирование резерва, который бы равнялся двум-трем месячным запасам необходимых для осуществления отопительного сезона. Этого не было сделано.

Цинизм представителей власти заключался в том, что для того, чтобы достичь так называемой независимости от угля с оккупированной территории, была поднята цена закупки угля, утверждена формула Роттердам+. Она предполагает установление цены на уровне европейской биржи и покрытие расходов на транспортировку угля из европейского хаба в Украину. Но при этом мы продолжали его везти из оккупированной территории. И одним из крупнейших потребителей этого угля были предприятия ДТЭК.

Имеем когнитивный диссонанс: людям сказали «платите больше за независимость» и одновременно навязывают им мнение о том, что мы не можем обойтись без угля с оккупированной территории.

– А возможности были?

Нам готовы были помочь международные партнеры. Япония выделила миллиард долларов кредита под 1% на то, чтобы провести модернизацию наших ТЭС и увеличить их мощность как минимум на 40%. Это должно было быть программой для Центрэнерго. Тогда еще Продан был министром энергетики. Он подписал меморандум с японцами, но потом сказал: зачем это делать, если Центрэнерго готовится к приватизации, то пусть уж новый владелец реконструирует блоки. В результате Центрэнерго не приватизировали, блоки не заменили, деньги не получили, ничего не сделали и дальше продолжаем рассказывать о так называемой энергетической безопасности и независимости.

– Вы говорите, что с оккупированными территориями Донбасса Украина должна поступать так же, как и с Крымом. И на полуострове РФ открыто провозгласила свою власть, а на востоке Украины она прячется за боевиками и опровергает свое присутствие.

– У нас что собственного ума не хватает, чтобы признать реальность? Что еще должно произойти в государстве, чтобы мы начали называть вещи своими именами? И не просто называть, а еще и юридически закрепить этот статус. Мы никак не можем почему-то в парламент вынести законопроект об оккупированных территориях. Все время какие-то интриги. Саботаж со всех сторон.

– Законопроект достаточно жесткий. Ваши оппоненты подчеркивают, что на тех территориях живут украинские граждане, они платят налоги в украинский бюджет и их толкают присоединиться к «ополченцам».

– Если они готовы убивать украинцев – тогда они не украинцы. Напомню пример Второй мировой войны, когда предприятия физически перемещали вместе с людьми на контролируемую территорию, и окупанту не оставляли возможности поддерживать себя экономически. Почему мы не могли так сделать?

Еще одно. Люди, которые живут там и видят, что без Украины не могут выжить, может бы сказали: «Мы является частью Великой Украины и мы должны сделать все, чтобы изгнать оккупанта и его прихвостней из наших территорий». Это же можно делать через партизанскую войну. Мы же не видим никаких движений, которые бы были связаны или демонстрировали нежелание смириться с оккупационными властями.

– Боятся, наверное, люди.

– Я недавно от одного из журналистов ведущих международных СМИ, который бывает в Донецке, услышала такую интересную мысль. Он рассказал, что люди там одинаково ненавидят украинскую власть и российскую оккупационную власть. Хотят просто спокойствия и мира, чтобы все это уже закончилось, и дали им покой.

Но чтобы оно закончилось, должен быть ответный шаг. Тот статус-кво, который есть сегодня, ничего хорошего не даст.

– Есть мнение, что блокада Донбасса была элементом войны Андрея Садового и Петра Порошенко. И на самом деле "Самопомоч", которую вы собственно представляете, воюет за своего лидера, который утопает в львовском мусоре.

– Самое простое – это пытаться сравнить яблоки и апельсины, а еще ко всему приплести мусор. Напомню, мы проявили солидарность с людьми уже после того, как они начали транспортную блокаду.

Что предшествовало трагедии в Одессе 2 мая 2014 года? В город пришел поезд из Крыма и привез определенное количество людей. Когда есть свободное движение, то как отлавливать всяких подонков, например, в Киеве на вокзале, когда они приедут с Донецка или с Луганска? Даже представители силовых структур устали от этой неопределенности и хотят иметь контроль за передвижением людей и товаров.

Относительно товара. Было постановление Кабмина – перечень товаров, которые имеют право перемещаться с одной территории на другую. Это очень хорошо. Но что он дает? Как лечит от болезни, зависимости от оккупированной территории и агрессора?

И здесь мы с вами приходим к основному вопросу – общего риска для экономики Украины. Неужели кто-то думает, что при необходимости враг не захочет использовать весь инструментарий и перекрыть поставки тех материалов с оккупированных территорий, которые мы используем? А еще таких много. У нас нет плана "Б".

– Но если действовать по принципу «сгорела хата, гори и сарай», то можем полностью потерять, к примеру, металлургию, которая формирует валютные поступления от экспорта.

– У них маржинальность будет другая – просто будут меньше зарабатывать.

Но обратите внимание на то, как наши металлургические комбинаты выводят свои доходы в юрисдикции за пределами Украины: производится продукция, потом через посредников – торговые дома например в Швейцарии – она продается, налоги в Украину не идут. Потери поступлений валюты у нас не от невозможности закупать сырье на оккупированной территории, а от того, что налоговые органы – не работают. Уже молчу, о том, что контролировать можно по принципу controlled foreign corporation (контролируемые иностранные компании). Мы его будем пытаться воплотить в Украине.

– Что это такое?

– Есть принцип налогообложения по месту нахождения актива, генерирующего доходы/прибыль. Когда, например, Ахметов покупает квартиру в центре Лондона за сотни миллионов фунтов, платит за нее налоги в десятки миллионов фунтов ежегодно в Англии, аккумулирует все свои состояния за рубежом – есть возможность сделать это имущество объектом налогообложения в Украине.

Концепция проста: если человек является украинским резидентом, источником происхождения его состояния являются активы в Украине, доходы от которых аккумулируются через схемы налоговой оптимизации вне нашей страны. А они должны облагаться налогом в Украине. Это сразу решает все вопросы с оффшорными зонами. Не платишь – конфискация имущества. Это решает вопрос поступлений в бюджет.

Также надо разрушать монополии в энергетике ДТЭКа и Ахметова в вопросах шахт, угля, генерации. Председатель антимонопольного комитета обещал беспристрастное расследование, а воз и ныне там.

– Олигархия себя и дальше чувствует безопасно?

– Сначала была кампания по деолигархизации, а сейчас происходит обратный процесс – доолигархизации. Создается впечатление, что те институты, которые должны были бы стоять на защите интересов, в первую очередь, потребителя и экономики, существуют для наполнения карманов олигархов.

– Если мы заговорили об олигархах, то звучали аргументы о том, что блокада активистов была на руку Игорю Коломойскому, который стремился вытеснить уголь и подсадить ТЭСы Ахметова на «коломойский» мазут.

– Я не могу с этим согласиться. Нет никакого всплеска потребления мазута. Мы видим абсолютно логичный шаг по увеличению мощности наших атомных блоков. Плюс, как мне говорили на Славянской ТЭС, она может в течение полугода перейти с угля марки А на марку Г.

– Где закупается сырье для атомной энергетики? В России? Это еще одна зависимость?

– Проводится диверсификация закупки и использования ядерного топлива на наших АЭС. Это сложный технологический процесс. Но мы хотя бы это начали делать. В том числе это было одно из требований наших западных партнеров, чтобы мы стали независимыми от России в одном из ключевых вопросов.

– Почему Украина не вернет себе право на обогащение ядерного топлива? Мы отказались и от «мирного атома», и от ядерного оружия, но нам не гарантировали безопасность. Соответственно, договор по сути не действующий, и украинские ученые могли бы восстанавливать производство.

– Это было бы абсолютно правильное решение. Но с точки зрения геополитической ситуации, вопрос требует проведения ряда сложных переговоров с западными партнерами. Нужно их убедить в том, что страна не только способна это делать с точки зрения технологий, а еще и в том, что атом действительно будет мирным. Ведь ситуация в Иране показала миру, что мало контролировать технологический процесс – все может закончиться войной.

– В начале марта в шахте № 10 (ГП Львовуголь) произошла авария, погибли люди. Как думаете, почему произошла трагедия?

– Надеюсь, профессионалы дадут основательную и беспристрастную оценку. И с шахтами в общем ситуация странная.

Еще во времена Януковича, когда была самая большая волна так называемой приватизации энергетических объектов, они постепенно становились очередными звездами в короне Ахметова. Во время Майдана представители сегодняшней власти говорили о том, что все это надо вернуть, что это украденные активы. Но потом нас пугали веерными отключениями, искусственно создав ситуацию с тем самым ДТЭК.

Приватизация Западэнерго является показательной. В первоначальном варианте инвестиционного договора ДТЭК брала на себя обязательства покупать не менее 70% уголь из Львовско-Волынского бассейна. Но в конечной редакции уже появилась другая формулировка – уголь с Украины. Для понимания – шахты, обогатительная фабрика, электрогенерирующие мощности – это строилось в советское время как единый комплекс, где каждый элемент был взаимосвязан и взаимозависим. Однако Ахметов с момента оккупации уменьшает долю закупки угля Львовско-Волынского бассейна до 30%, заменяя его углем с оккупированной территории.

– Но там другая марка угля, не «антрацит»?

Да, эти станции работают на марке Г, но она добывается также и на неконтролируемых территориях. Там не только антрацит есть.

– Правду говорят, что Ахметов привез туда своих шахтеров?

Есть такое, я слышала. Такая ситуация потенциально может привести к конфликту.

Если он нанимает людей из Донбасса на свои предприятия, то, наверное, реализует ту политику, которую должно реализовывать государство – обеспечения работой беженцев. Люди, которые бежали от войны, от этих ужасов, страданий, должны быть обеспечены трудом, но так, чтобы не было конфликтов. Иначе будет идти разделение украинцев.

– Стоит ли увеличивать добычу угля на западных шахтах? Есть смысл?

– Мы подписались под Парижским соглашением по уменьшению потребления угля и выбросов СО2. В Европе объемы потребления угля ежегодно уменьшаются. Мы тоже должны это сделать. Но сегодняшняя стратегия министра Насалика заключается в том, чтобы «догнать и обогнать ДТЭК». Он говорил на совещании, что хочет, чтобы мы к концу этого года на государственных шахтах увеличили добычу угля до уровня 40% добычи ДТЭК.

Государственные шахты контролируют «смотрящие». Как я понимаю, там непосредственно имеется заинтересованность людей, близких к Администрации президента. Там, где поставлен надзиратель – там сразу закупочные цены в разы выше, чем в других, к примеру, в компании Львовуголь.

– Изучается возможность открытия разработки новых выработок?

– Все дела вокруг угля очень непрозрачные. Мы должны проанализировать тендеры, которые были проведены под новые выработки государственными шахтами. Была договоренность между Министерством и Укргазбанком, который открыл кредитную линию на 300 млн грн, чтобы финансировать именно такие проекты по увеличению выработок, объема добычи. Вскрылись интересные истории.

– Расскажите.

– Одна из них наиболее ярких – Красноармейскуголь и Селидовуголь. Создают искусственные условия, манипулируют Системой публичных электронных закупок ProZorro. Наладили механизм, как выталкивать «ненужные» компании с конкурса.

– Я правильно услышала, через ProZorro научились мухлевать уже?

– Да, и очень эффективно. ProZorro – это фантастический источник информации. Но это не является панацеей для уменьшения коррупции, в том числе и в угольной отрасли.

– Например?

– Возьмем Львовуголь, Селидовуголь. Первые в условиях тендера ставят срок расчета пять дней на доставку техники и материалов, а вторые (Селидовуголь) расчет за услуги – в течении 180 суток. Кто в здравом уме будет заключать договор и столько времени ждать расчета от государственной компании? Поэтому играют в конкурс только свои. Цены, которые имеем для предприятий, в восточном регионе – на 50%, а иногда в разы выше чем для западных. Я уже направила письмо министру энергетики, чтобы срочно был проведен аудит Селидовуголь, чтобы выяснить, что там за практики тендерных процессов.

– К правоохранителям обращались?

– По моим обращениям НАБУ открыло производство в отношении действий руководства Селидовуголь.

Селидовуголь более чем на 100 млн грн заключило договор, признали победителем тендера компанию, у которой в штате только один человек – генеральный директор. Он же и учредитель. На счету – лишь пару тысяч гривен. Этот директор только год как окончил университет, пытался найти работу за 10 тыс. грн и никак не мог – а тут такой карьерный прорыв! И с ним внезапно заключают миллионный договор.

– Классическая схема с фирмой-прокладкой?

– Конечно! Это же понятно. А смотришь на цены – какие там наценки, накрутки!

Подчеркиваю – это миф об убыточности шахт. Я больше не верю в него. Я вижу, что шахты используются для отмывания средств через таких посредников-прокладки. Это – миллиарды гривен. Их содержание – это «черная дыра» для бюджета.


Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

опрос

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: