Ярослав Теклюк о специфике Стокгольмского арбитража, юристах «Газпрома» и роли менеджмента «Нафтогаза»

14 мая, 19:09
Спецпроект
Цей матеріал також доступний українською
Ярослав Теклюк о специфике Стокгольмского арбитража, юристах «Газпрома» и роли менеджмента «Нафтогаза» - фото

группа «Нафтогаз»

Ярослав Теклюк

Ярослав Теклюк — директор по юридическим вопросам «Нафтогаза», отвечает за юридическое сопровождение, взаимодействие с органами власти и защиту интересов компании в судах и других учреждениях. Имеет 15-летний опыт юридической практики. Имеет диплом Института международных отношений Киевского национального университета имени Тараса Шевченко (специальность — международное право).

— Я прежде всего спрашиваю об эмоциональной составляющей арбитража, потому что мы все люди и нас интересуют не только цифры. Вспомни свои яркие эмоции во время арбитражного процесса.

 — Самой яркой эмоцией была радость после получения отдельного решения по делу о купле-продаже газа. Было очевидно: самое опасное требование «Газпрома» — выплатить около 50 миллиардов долларов по положению контракта «бери или плати». Принцип «бери или плати» был не чужд для европейских контрактов купли-продажи газа. Несмотря на то, что мы просили суд признать недействительным положение «бери или плати» в том виде, в котором оно было в контракте, существовала высокая вероятность, что суд не признает положение недействительным, а просто уменьшит сумму требований «Газпрома». Когда мы увидели решение в нашу пользу, эмоции были сильными.

— Ты занимался юридической стороной арбитража. Расскажи, как была организована работа юристов: сколько их было, как они сотрудничали между собой, как выбирали внешних юристов?

 — Всего в разное время работало около 15 внешних советников. От «Нафтогаза» непосредственно арбитражем занимался я и еще двое коллег. В качестве внешнего советника мы привлекли норвежскую фирму Wikborg Rein. Они привлекли советников по шведскому и украинскому праву (юридические фирмы Gernandt & Danielsson и Aequo) и экспертов. Работу всей юридической команды планировали Wikborg Rein, в частности Даг Мйоланд и Одне Хага. Я, как представитель клиента, согласовывал все процессуальные документы перед подачей в трибунал и принимал решение о согласовании юридических решений и действий в рамках арбитражей (например, выбор арбитров, выбор и назначение председателя трибунала и множество других). Работа была хорошо скоординирована. Каждый знал свои задачи и срок их выполнения.

— Чем Стокгольмский арбитраж отличается от украинских судов?

 — Скажу о нашем опыте. На ум приходят несколько аспектов: (а) глубиной изучения нюансов правовых позиций каждой стороны и фактических обстоятельств, на которые стороны ссылаются, (б) желанием вынести законное и справедливое решение, (в) тем, что арбитры дорожат своей репутацией как арбитров и как юристов, поэтому стараются максимально корректно и качественно провести процесс, обеспечивая соблюдение прав обеих сторон. Для нас было очень важным, чтобы арбитры глубоко изучили нашу позицию, ведь она была намного сложнее для восприятия, чем позиция «Газпрома», которая базировалась преимущественно на положениях подписанного контракта и заключалась в том, что ничего нельзя менять, поэтому «Нафтогаз», который подписал этот контракт, должен его соблюдать.

— Многие в Украине думают, что решение Стокгольмского арбитража больше зависит от геополитики или ловкости нанятых юристов, чем от возможности «Нафтогаза» правильно определить, обосновать и подкрепить показаниями свидетелей свои требования. Что ты об этом думаешь? В частности, считаешь ли, что «Газпром» проиграл в арбитраже, ведь нанял плохих юристов? Или, когда «Нафтогаз» проиграл «РосУкрЭнерго» в том же Стокгольмском арбитраже, это была вина внешних юристов?

 — Это не так. Решение в обоих арбитражах принималось высококлассными юристами с безупречной репутацией, на которых не влияет геополитика. Например, арбитром, назначенным «Газпромом», был господин Иоганн Мунк, бывший председатель Верховного суда Швеции. Ранее он был председателем трибунала в арбитраже между «Нафтогазом» и «РосУкрЭнерго». Там результат был не в пользу «Нафтогаза». Это в определенной степени подтверждает, что все зависело от обоснованности и убедительности позиций сторон и воли к победе. «Газпром» был представлен высококлассными юристами. К тому же, во время устных слушаний позицию «Газпрома» перед трибуналом представляли известные английские королевские советники (QC), элита английских барристеров. Что касается «РосУкрЭнерго», как известно, «Нафтогаз» сам согласился на такой результат.

— Задам тебе провокационный вопрос. Коммерческий арбитраж, как между «Нафтогазом» и «Газпромом», — это рассмотрение вопросов коммерческих отношений между сторонами в пределах четко определенной правовой базы. Я смотрел на арбитраж, прежде всего, с экономической стороны этих отношений. Для меня арбитраж был одним из средств изменить эти коммерческие отношения, чтобы они давали справедливый финансовый результат для компании. Насколько я «задалбывал» вас сложными экономическими конструкциями (а легких вариантов не видел), и как следствие, тысячами страниц отчетов экспертов, на основании которых нужно было потом готовить еще больше страниц представлений в арбитраж? Вместе с тем я считал необходимым понимать вашу, юридическую, логику, поэтому задавал много вопросов. Иногда даже спорил. Это раздражало или это нормальная командная работа?

 — Это абсолютно нормальная работа. Чем больше менеджмент компании сам углубляется в дело, не перекладывая все на внешних советников, тем лучшим будет результат. В основе наших споров с «Газпромом» лежала экономика, а именно — невыгодность контрактов для «Нафтогаза» с экономической точки зрения, а также злоупотребления «Газпромом» своим монопольным положением. Далее стояла задача подобрать правильные юридические инструменты и конструкции, которые обосновали бы возможность и необходимость изменить контракты. Но когда ты спорил, это раздражало.

— Если бы «Нафтогаз» проиграл в арбитраже и суд бы присудил, что мы должны полностью заплатить «Газпрому» и по положению контракта «бери или плати», и по контрактной цене без всякого пересмотра, то «Нафтогаз» бы просто физически не мог бы заплатить. Какие бы тогда последствия были для «Нафтогаза» и для Украины?

 — Украина превратилась бы в должника своего заклятого врага. Не нужно обманывать себя тем, что формально это был бы долг «Нафтогаза», а не государства. Убежден, Россия применила бы все рычаги, чтобы получить выплаты по этому долгу от Украины, если не деньгами, то какими-то геополитическими уступками. Более того, для европейских и американских партнеров, которые поддерживают Украину, стало бы гораздо труднее противодействовать России, ведь Россия выступала бы с позиции крупнейшего кредитора Украины.

* Партнер проекта «Нафтогаз против Газпрома» — Юрий Витренко, исполнительный директор НАК «Нафтогаз Украины». Мнения и оценки, опубликованные в материалах проекта, могут не совпадать с позицией НАК «Нафтогаз Украины» и редакции НВ.

Читайте также:

Интервью / Даг Мйоланд о том, как получить деньги от «Газпрома», чем грозило "бери или плати" и новом арбитраже

Чтобы прочитать всю историю — перейдите на страницу спецпроекта «Нафтогаз против Газпрома».

Журнал НВ (№ 21)

Парламентские списки

Благодаря двум новым политсилам парламент ждет беспрецедентное в истории Украины обновление

Читать журнал

Выбор редакции

Финансы

Вчера, 20:00

thumb img
Вывод 155 млрд грн из ПриватБанка — не идея НБУ, а реальные последствия отмены национализации — Рожкова
Компании/Рынки

Вчера, 20:00

thumb img
«Работа над ошибками. Бизнес»: предприниматели расскажут НВ о том, как теряли деньги и учились
Экономика

Вчера, 08:40

thumb img
После сериала на HBO. Кто заработает на росте туристического потока в Чернобыль

Стань автором

Если Вы хотите публиковать свои колонки на НВ Бизнес, пишите по адресу:

kolonka@nv.ua