Как мы избавились от доминирования «Газпрома» - фото
Спецпроект

Как мы избавились от доминирования «Газпрома»

14 мартa, 18:38


Реформу рынка газа можно выделить среди других, поскольку ее ключевые элементы не просто успешны, но и во многом необратимы. Она также стала ярким примером того, как «Нафтогаз» не просто помог стране, а фактически создал эффективный рынок вместо монополии.

К сожалению, эта история недостаточно изучена профессиональными экспертами и поэтому ее интерпретируют неправильно.

Как я уже упоминал ранее, к 2014 году на оптовом рынке Украины формально доминировал «Нафтогаз», а реально — «Газпром». Российская монополия и определяла уровень цен на рынке, снижая их до европейского уровня только в обмен на политические уступки с украинской стороны, разрушавшие государственность.

Фото: група «Нафтогаз»

Поскольку цены определялись нерыночными факторами, компании не могли их прогнозировать и управлять ценовыми рисками.

Не было свободного доступа к ГТС для импортеров газа и даже для частных добытчиков — нужно было «договариваться наверху».

Ну и, в принципе, импорт из Европы был «узким местом» из-за недостаточных мощностей.

Сейчас ситуация кардинально иная: оптовый рынок Украины реально интегрирован с рынком Европы. Среди прочего, он охватывает Словакию, Польшу, Венгрию, Германию, Австрию и Чешскую Республику. Именно этот рынок является релевантным для «Нафтогаза», то есть таким, на котором компания предоставляет свои услуги, продает товары и конкурирует с товарами и услугами других компаний.

На этом объединенном рынке группа «Нафтогаз» не имеет доминирующей позиции, например, не может устанавливать цены выше действующих на рынке. Цены являются прогнозируемыми и определяются динамикой спроса и предложения на европейском рынке, а не «Газпромом». При этом стоимость газа на оптовом рынке существенно ниже по сравнению с той, которая была бы, если бы она и дальше определялась ценой контракта с россиянами. Пиковая разница за этот период составила 4000 гривен за тысячу кубических метров.

Фото: група «Нафтогаз»

Если посчитать, то украинская промышленность за счет этого сэкономила более 30 миллиардов гривен. Повторение ситуации, когда цены на оптовом рынке в Украине были значительно выше европейских, вряд ли возможно. Все это важно для конкурентоспособности украинской промышленности.

Кардинально изменить положение дел на газовом рынке нам удалось прежде всего за счет строительства новых мощностей для импорта газа из Словакии и подписания контракта со Statoil.

Да, сначала этим воспользовался сам «Нафтогаз». Но мы сделали соответствующие возможности доступными для всех. Немного перефразировать известное выражение — мы «прорубили дверь в Европу».

Во-вторых, важной вехой стало принятие в 2015 году Закона о рынке природного газа. Этот документ является транспозицией, или, другими словами, внедрением европейского законодательства о рынке газа в украинское законодательство. Украина, наконец, по крайней мере формально, приняла для себя правила, по которым успешно работает Европейский Союз.

Проект этого закона сначала разработал Секретариат Энергетического Сообщества, европейской институции, специально созданной для внедрения энергетического законодательства в странах, которые присоединились к Сообществу (как Украина).

Сам же законопроект представил в парламент Кабмин. А принимали его депутаты.

В чем же тогда заключалась наша роль?

К тому времени, когда мы начали продвигать этот законопроект, считалось, что из-за технологической специфики его невозможно внедрить в Украине. Вместо него лоббировался совсем другой проект, который был лишь имитацией изменений.

К счастью, в тогдашнем правительстве работал Игорь Диденко, заместитель министра энергетики, который отвечал за газовый сектор, — тоже, как и мы, сторонник внедрения европейских правил.

Он организовал процесс рассмотрения законопроекта, во время которого мы смогли всех лично убедить, что нет никакой такой «технологической специфики», которая не давала возможности внедрить этот закон. И приводили конкретные доказательства того, что европейское законодательство может работать и в Украине.

Когда такое мнение аргументированно высказывают специалисты национальной нефтегазовой компании, вместе с тем приводя конкретные доказательства, незаангажированным людям сложно не согласиться, а оппонентам — сложно оспорить.

Еще одним фактором стало то, что «Нафтогаз» обладал волей и возможностями обеспечить такие условия, чтобы либерализация рынка газа не ухудшила безопасность поставок, в том числе, за счет к тому времени уже реализованной интеграции в европейский рынок.

Либерализация, или разрушение старой системы, должна быть компенсирована эффективными рыночными механизмами

Об этом часто забывают — что либерализация, или разрушение старой системы, должна быть компенсирована эффективными рыночными механизмами. И что также понадобится действенный механизм страхования от возможных сбоев в функционировании новой системы, особенно если они несут угрозу базовым потребностям людей.

Закон о рынке газа — это так называемое «первичное законодательство». Для его внедрения в полной мере нужно также «вторичное законодательство» — нормативные акты регулятора рынка (НКРЭКП), Кабмина и Министерства энергетики.

В целом вторичное законодательство является ареной ожесточенных боев между «Нафтогазом» и группой Дмитрия Фирташа. Последняя контролирует почти все распределение газа и все поставки газа населению, а также оказывает существенное влияние на органы государственной власти.

В этом противостоянии силы пока неравны, поэтому нам удавалось побеждать только в отдельных случаях, когда это было комбинацией нашей подготовки, действенной помощи со стороны международных партнеров и/или понимание критических угроз со стороны украинской власти.

Но даже то, что удалось сделать, существенно приблизило правила работы украинского рынка к европейским правилам, сыграло важную роль в дальнейшей интеграции украинского рынка с европейским.

В то же время, из-за несоответствия украинских правил европейским стандартам мы потеряли много возможностей. В частности, не смогли доказать, что даже при всех формальных признаках рынок в стране работает как европейский. Это бы значительно повысило уровень доверия к нему, как со стороны международных партнеров, так и в самой Украине. В свою очередь, если бы не эти проблемы, мы, возможно, выиграли бы в Стокгольмском арбитраже еще больше.

Даже то, что удалось сделать, существенно приблизило правила работы украинского рынка к европейским правилам

Например, если бы не очевидное несоответствие работы НКРЭКП европейским стандартам, то, вероятно, арбитраж мог бы согласиться с нашей позицией, что приведение транзитного контракта в соответствие с украинским энергетическим законодательством не противоречит праву Швеции как страны-члена Евросоюза. В частности это дало бы возможность как завершить отделение оператора ГТС («анбандлинг»), так и, что гораздо важнее, применить тарифы, установленные Регулятором. Последнее увеличило бы наш выигрыш за 2009-2017 годы с 4.6 миллиарда долларов до 11.4 миллиарда долларов (то есть на 12.3 тысячи гривен больше в перерасчете на каждую украинскую семью).

Другой пример. Если бы не постановление Кабмина о возложении специальных обязательств, то цена на газ, который «Нафтогаз» продает для нужд населения, могла бы быть установлена на уровне цены в Германии минус расходы на транспортировку от границы России до этой страны ( «нет-бэк» или «хаб минус»). Это могло позиционироваться как отражение понимания украинской стороной справедливой цены на импортируемый российский газ, и соответственно, рыночной цены на газ в Украине при условии отсутствия антиконкурентных злоупотреблений со стороны РФ. Соответственно, было бы больше шансов убедить арбитраж, что слово «отвечает» в пункте контракта с «Газпромом» на поставку газа (который указывает, что «Нафтогаз» имеет право на пересмотр цены по контракту, если она не соответствует уровню европейских цен), учитывая контекст переговоров, может означать и «равно за минусом затрат на транспортировку от границы России до европейского рынка».

Что бы это нам дало? Возможность выиграть от пересмотра цены не 1.8 миллиарда долларов, а 22.7 миллиарда долларов (то есть на 37.6 тысячи гривен больше в пересчете на каждую украинскую семью).

* Партнер проекта «Нафтогаз против Газпрома» — Юрий Витренко, исполнительный директор НАК «Нафтогаз Украины». Мнения и оценки, опубликованные в материалах проекта, могут не совпадать с позицией НАК «Нафтогаз Украины» и редакции НВ.

   

Читайте также:
Анбандлинг / Что такое отделение оператора ГТС, почему «Нафтогаз» этим занимается и что уже сделано

Чтобы прочитать всю историю — перейдите на страницу спецпроекта «Нафтогаз против Газпрома».