Интервью / Даг Мйоланд о том, как получить деньги от «Газпрома», чем грозило «бери или плати» и новый арбитраж

14 мая, 20:00
1357
Спецпроект
Цей матеріал також доступний українською
Интервью / Даг Мйоланд о том, как получить деньги от «Газпрома», чем грозило «бери или плати» и новый арбитраж - фото

группа «Нафтогаз»

Даг Мйоланд

Даг Мйоланд — партнер компании Wikborg Rein (офис в Осло), входит в топливно-энергетическую практику Wikborg Rein, возглавляет команду Wikborg Rein, занимающуюся вопросами, связанными с Россией. Имеет большой опыт дипломатической службы, последняя возглавляемая дипломатическая должность — заместитель генерального директора юридического отдела Министерства иностранных дел. Имеет степень кандидата юридических наук (Cand. Jur.) Университета Осло.

— Во время Стокгольмского арбитража между «Нафтогазом» и «Газпромом» речь шла о многих миллиардах долларов. Но не менее интересна эмоциональная сторона. Вы можете поделиться тем, что вы чувствовали в течение этих четырех лет: в начале, в середине, в конце, когда читали финальные решения?

— С самого начала был уверен, что и я, и моя команда имеем необходимый опыт и экспертные знания. Эти ощущения сохранялись в течение всего арбитражного процесса — несмотря на многочисленные вызовы, с которыми мы имели дело. Когда я наконец увидел решение трибунала, меня переполняли радость и чувство облегчения, ведь мы доказали свою правоту по большинству наших требований и контраргументов «Газпрома», особенно, вопрос о «бери или плати», где сумма их требований составляла 46 миллиардов долларов (по состоянию на конец 2017 года).

— Вам это может показаться странным, но многие в Украине рассматривают положение «бери или плати» в контракте с «Газпромом» как такое, которое можно проигнорировать. Работая с вами, я не мог не заметить, что вы рассматриваете требования «Газпрома» по «бери или плати» как самую большую угрозу для «Нафтогаза». Почему?

 — Требования по «бери или плати» составляли экзистенциальную угрозу для «Нафтогаза» из-за своего размера, а также потому, что до сих пор не было прецедента, чтобы эти требования были полностью отвергнуты арбитражным судом. К тому же мы знали, что в конце концов, нам, возможно, придется опираться на положение шведского Закона о договорах, секция 36, которое очень редко применяется, особенно в спорах между профессиональными сторонами.

— Что вы почувствовали, когда читали решение трибунала по «бери или плати»?

 — Я почувствовал огромное облегчение, ведь результат был решающим для будущего существования «Нафтогаза». Наша победа в споре по «бери или плати» была, несомненно, самым большим успехом в арбитраже. Она стала возможной благодаря огромным командным усилиям, которые опирались на нашу экспертизу в договорах о реализации газа и конкурентном праве, а также — экспертизу наших шведских коллег в шведском конкурентном праве.

— Думаю, важно объяснить читателям, что такие арбитражи являются очень сложными и в известной степени рискованными. Их результат зависит от того, что делают обе стороны, от внешних факторов и, конечно, субъективных взглядов трибунала. Поэтому мы и не победили по всем нашим требованиям. Одно из них стало предметом нового арбитража, который мы только начали. Речь о требовании пересмотреть транзитный тариф. Нужно объяснить, почему это стало предметом арбитража и в чем заключается разница в двух делах. Мне также хотелось бы на этом примере показать, как мы управлялись с отличием позиций в нашей команде.

В транзитном деле суд подтвердил, что положение о пересмотре тарифа дает трибуналу право пересмотреть тариф, но решил, что запрос по этому пересмотру, который «Нафтогаз» отправил в 2009 году, не соответствует формальным юридическим требованиям. Похожая ситуация имела место в арбитраже по поставкам газа, но разница заключалась в том, что мы сделали новый запрос на пересмотр цены в 2014 году. Этот запрос позволил «Нафтогазу» выиграть пересмотр цены. В то же время мы не сделали нового запроса на пересмотр тарифа в 2014 году. Глядя ретроспективно, что бы вы сделали иначе, если взять эти дела как примеры?

— Эти два дела очень разные. Прежде всего, по своей природе требование пересмотреть тариф было более сложным. Нас беспокоило, что дополнительный запрос на пересмотр тарифа может негативно повлиять на запрос 2009 года и еще больше усложнить вопрос. В общем, мы принимали во внимание, что, выдвинув еще одно требование, «Нафтогаз» мог больше потерять, чем выиграть. Учитывая знания, которые у нас были в то время, а также превалировавшие условия, мы приняли правильное решение. Теперь, зная результат, в частности, что не победим, если будем опираться на существующие требования, мы могли бы принять иное решение. Это — единственный пример, где мы могли бы поступить иначе, который приходит мне в голову, глядя ретроспективно.

— В 2014 году формальная позиция «Нафтогаза» и украинского правительства была такова: скидка, которая действовала в первом квартале, де-факто предоставлена Путиным Януковичу за отказ от европейской интеграции, должна остаться. Именно поэтому во втором квартале 2014 «Нафтогаз» заплатил за поставки только с этой скидкой. «Нафтогаз» также требовал ее сохранения в арбитраже.

Между тем, у нас были разные взгляды на этот вопрос. Хоть я и не отрицаю, что формальная позиция «Нафтогаза» опиралась на искреннее убеждение правительства, но я лично работал над разработкой экономических аргументов для пересмотра цен до рыночного уровня, а не для сохранения скидки. Я знаю, что вы также больше фокусировались на юридических аргументах в пользу рыночных цен, тогда как ваши шведские коллеги работали над основаниями шведского права, которые позволили бы сохранить скидку.

Из своего опыта, скажите, обычно ли, когда одна сторона арбитража имеет такой плюрализм, который демонстрируется хотя бы тем фактом, что у нас было много альтернативных требований?

 — Да, здесь нет ничего необычного. В этом случае я беспокоился преимущественно о том, чтобы мы использовали все реалистичные юридические средства, параллельно избегая любых противоречий.

— Если посчитать, до даты завершения действия контракта в конце 2019 «Нафтогаз» сохранил примерно 80 миллиардов долларов по обязательствам «бери или плати» благодаря арбитражу по поставкам и более чем 2 миллиарда долларов благодаря пересмотру цены. Подходит ли сюда крылатое выражение «сэкономленная копейка — это заработанная копейка»?

 — Да, конечно. Если бы мы не победили, «Нафтогаз» должен был бы заплатить эти деньги «Газпрому».

— Суд присудил «Нафтогазу» компенсацию от «Газпрома» в размере 4.6 миллиарда долларов. Сколько денег «Нафтогаз» уже получил?

 — 2.1 миллиарда долларов, которые были зачислены в пользу обязательства «Нафтогаза» дополнительно заплатить за поставки газа в ноябре-декабре 2013 года и апреле-июня 2014 года согласно финальному решению в арбитраже по поставкам. Непогашенный долг «Газпрома», таким образом, составляет примерно 2.56 миллиарда долларов плюс проценты, которые ежедневно растут на 500 тысяч долларов.

— «Газпром» пытается обжаловать решение арбитража в шведском суде. Предполагается, что этот процесс будет длиться около года. Статистика по таким обжалованиям говорит об очень низких шансах на успех. К тому же исполнение решения, например, в Великобритании, привязано к концу апелляционного процесса (хотя в Нидерландах исполнение решения может быть разрешено ранее). Справедливо ли будет сказать, что мы можем ожидать получения остальных денег от «Газпрома» хотя бы до конца 2020 года?

 — Опираясь на нынешний статус дел по выполнению решений арбитража, можно ожидать, что мы сможем начать взыскание непогашенного долга уже в этом году, и что взыскание основной части долга «Газпрома» будет иметь место в 2020 году. Сейчас трудно сказать, сможем ли мы взыскать весь непогашенный долг до 2020 года, ведь это будет зависеть от дальнейших судебных процедур в ряде юрисдикций, где «Газпром» имеет активы.

— «Газпром» и «Нафтогаз» уже начали новый арбитраж. В частности, «Газпром» требует обратного изменения результата предыдущего арбитража. «Нафтогаз» требует около 12 миллиардов долларов компенсации, которая касается преимущественно пересмотра транзитного тарифа в 2018—2019 годах. Главная часть иска состоит из дополнительных расходов, связанных с ожидаемым отказом от транзита в 2020 году. Насколько обоснованы эти требования?

— Я считаю, что у нас сильная позиция. Вместе с тем, я вполне осознаю: чтобы победить, нужны большие усилия всей команды.

* Партнер проекта «Нафтогаз против Газпрома» — Юрий Витренко, исполнительный директор НАК «Нафтогаз Украины». Мнения и оценки, опубликованные в материалах проекта, могут не совпадать с позицией НАК «Нафтогаз Украины» и редакции НВ.

Читайте также:

Интервью / Александр Веденеев об эмоциях во время арбитража, отношения с «Газпромом» и тысячи страниц расчетов

Чтобы прочитать всю историю — перейдите на страницу спецпроекта"Нафтогаз против Газпрома".

Диалоги о бизнесе

23 мая, в Киеве, известные предприниматели Сергей Тигипко, Пётр Чернышов, Игорь Смелянский и Дмитрий Шимкив станут спикерами лекции НВ «Диалоги о бизнесе: как преуспеть в эпоху перемен».

Записаться на лекцию

Выбор редакции

Компании/Рынки

17 мая, 09:45

thumb img
«Давай, закати какой-нибудь скандальчик, Сережа». Что говорят Косюк, Тигипко и Жеваго о Порошенко, Зеленском, ПриватБанке и экономике

Стань автором

Если Вы хотите публиковать свои колонки на НВ Бизнес, пишите по адресу:

kolonka@nv.ua