Мы продолжаем борьбу за транзитный статус Украины — Сергей Макогон

4 января 2022, 13:01
Позиция
ОГТСУ

ОГТСУ

В прошлом году начала работу новая госкомпания Оператор газотранспортной системы Украины (ОГТСУ), которой от НАК Нафтогаз Украины передали в управление все магистральные газопроводы. Сегодня перед ней стоят вызовы, масштаб которых сложно переоценить, причем не только для Украины, но и для Европы в целом. Речь о сохранении транзита природного газа из России в Европу через территорию Украины и безопасности поставки газа в стране. НВ поговорил с Сергеем Макогоном, генеральным директором ОГТСУ, о том, почему это важно и к каким последствиям может привести запуск нового российского газопровода Северный поток-2

— Давайте начнем с итогов 2021 года. Что вы планировали? И удалось ли выполнить эти планы?

— Если прошлый год мы работали для того, чтобы «Оператор ГТС состоялся», потому что после анбандлинга должны были выстроить все необходимые для эффективной работы процессы, то в этом году основная задача была доказать, что мы выстоим и можем обновлять нашу систему.

Видео дня

Пока мы доказали, что украинская газотранспортная система (ГТС) является важной частью европейской газовой инфраструктуры. К сожалению, нам приходится бороться за наше право быть и дальше этой частью. Наша компания была вынуждена подать заявление на участие в процессе сертификации нового газопровода Северный поток-2 П2). Мы предоставили аргументы, как компания, теряющая больше всего от появления альтернативного маршрута, и были допущены к процессу. Наша задача — доказать, что этот проект несет угрозу не только нам, а грозит энергетической безопасности всей Европы. Если бы мы не вели эту активную работу и не отстаивали свою позицию, ситуация с сертификацией этого газопровода могла быть совсем другой, а СП2 мог бы уже быть запущен. Мы продолжаем борьбу за сохранение транзитного статуса Украины.

Сергей Макогон

Генеральный директор ОГТСУ

Мы доказываем, что европейский рынок газа нуждается именно в мощностях украинской ГТС — конкурентных, надежных и гибких. А также не политизированных и доступных. Параллельно повышаем надежность, модернизируем и оптимизируем нашу ГТС. Цель — техническое обновление тех мощностей, которые будут задействованы в транспортировке газа после 2024 года. Прежде всего, для внутреннего рынка.

— Постороннему наблюдателю может показаться, что украинские компании вошли в процедуру сертификации слишком поздно. Возможно, это ложное впечатление?

— Официально Газпром подал документы немецкому регулятору не так давно. И мы готовились к этому, учитывая форму документов, представленных Nord Stream 2 AG. У государственной компании также есть определенные особенности процедурной плоскости. К примеру, мы потратили несколько месяцев, чтобы провести тендер в системе ПроЗорро на закупку юридических услуг.

Кроме того, мы работали параллельно с нашими польскими коллегами и координировали свои позиции. И сейчас очень активно сотрудничаем.

— В чем интерес Польши?

— Польша является одним из основных оппонентов СП2 как из собственных интересов, так и из солидарности с нами. Для них это больше вопрос энергетической безопасности региона, чем экономических потерь конкретно Польши. Они понимают, что СП2 увеличивает зависимость Германии от российского газа и увеличивает риски для Польши. В том числе милитарные риски. Такие как усиление России и российского флота в Балтийском море для защиты этого газопровода.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов NV
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

— В начале осени говорилось о риске запуска СП2 в октябре-2021 без сертификации. Почему это не произошло и может ли он начать работу без сертификации?

— Действительно, они в октябре закончили строительство и технически могли приступить к прокачке. Но это было бы очень грубое нарушение европейского законодательства. Уже было заявление нового Министра иностранных дел Германии Анналены Бербок, что Северный поток-2, в том виде, в каком была подана первоначальная заявка, пока не может быть сертифицирован из-за несоответствия требованиям европейского энергетического законодательства. Вообще в новом правительстве Германии большое количество политиков, которые считают недопустимым запуск этого газопровода без сертификации.

— Повлиял ли резкий рост цен на спотовых рынках на настроения европейского политикума?

— Конечно, там у населения годовые контракты на газ с января по декабрь. И уже с 1 января 2022 г. люди начнут получать новые платежки, а это может стать проблемой для местных политиков.

— Кого они видят виновником такой ситуации?

ОГТСУ
Фото: ОГТСУ

— У меня было несколько встреч, на которых европейцы говорили: «Если проблема в СП2, то давайте его запустим и будет дешевый газ». Поэтому нам приходится объяснять, что если у России есть дешевый газ и они сейчас готовы поставлять его в Европу, то мы готовы качать. А если это шантаж, вы представляете, что будет после запуска СП2? После этого европейцы немного задумываются.

Шантаж высокими ценами, чтобы заставить сертифицировать газопровод, на мой взгляд, это недальновидная позиция.

— Почему?

— В Европе уже даже термин есть — ненадежный газ (non reliable gas). И мне кажется, что, ввиду существующей ситуации и шока для экономики Европы в связи с ростом стоимости энергоносителей, будут очень существенные последствия. В частности, Европа будет думать, как уменьшить свою зависимость от России и в целом от газа.

— Какова стратегическая позиция Оператора ГТС?

— Она очень последовательная и четкая. Мы требуем выполнения договоренностей по сохранению транзита через Украину после 2024 года. В объемах не менее 45 млрд куб. м каждый год на следующие 15 лет.

Мы понимаем, что Украина является субъектом обширной геополитической игры между Европой, РФ, США, Китаем. Но нам нужно постоянно эту проблематику возвращать на первый уровень, чтобы о них помнили в Европе и США. Мы постоянно проводим встречи с экспертами новой германской коалиции. С депутатами Бундестага и Европарламента.

— Вы это делаете сами или вместе с Нафтогазом?

— Мы вместе выступаем за сохранение транзитного статуса нашей страны. Но для нас СП2 — прямой конкурент, несущий угрозу больших потерь. А Нафтогаз выступает как коммерческая компания, трейдер. Если СП2 заработает, то увеличится стоимость газа и его интересы в качестве трейдера будут ущемлены. Мы дополняем друг друга.

— Какая ситуация с сертификацией?

— СП2 еще не заработал, еще не сертифицирован, а процесс сертификации приостановлен. Фактически Газпром был вынужден изменить свои планы по созданию дочерней компании в Германии, изменить свои подходы к процессу. И сейчас они, по некоторым версиям, хотят сертифицировать только часть газопровода, находящуюся в территориальных водах Германии. Это юридический трюк, против которого мы будем сражаться. Мы считаем, что невозможно разделить трубу виртуально на две части. Она строилась как единая труба. Она была технически сертифицирована как единый проект. И почему сейчас там появляются два оператора? И мы говорим: если это две разные трубы, то на дне Балтийского моря должна быть газоизмерительная станция, счетчик, чтобы понимать, сколько газа там прошло.

— Может эта маленькая немецкая компания стать оператором всего газопровода?

— Теоретически может. Но на него будут распространяться требования третьего энергетического пакета. Это и доступ третьих сторон, и прозрачные тарифы.

— Могут ли для украинской ГТС стать условной компенсацией доходы от закачки газа из Европы, например, в украинские ПХГ?

— Оператор ГТС управляет строящейся системой для транзита. Мы начинаем новые виды деятельности совместно с оператором газохранилищ Укртрансгазом. В 2020 году европейцы привезли в Украину и хранили более 10 млрд кубов газа. Мы уже доказали, что можем это делать. Но для этого нам нужно сберечь транзит.

Весь этот год Газпром фактически «сушит Европу». Не предоставляет дополнительных объемов газа. Хотя они могли транзитировать их через Украину.

Поэтому в настоящее время Еврокомиссия серьезно рассматривает вопрос создания стратегического европейского запаса газа. Украина может хранить этот газ. У нас есть свободные мощности — около 15 млрд кубометров, — которые мы можем предоставить для этих нужд. Тариф Укртрансгаза на хранение меньше европейского, а мы ввели особый тариф в рамках услуги шорт-холл (ввоз на хранение).

Однако даже 100% заполнение наших хранилищ не сможет компенсировать расходы на систему ГТС без транзита. Это только элемент диверсификации.

— Кстати, может ли Европа диверсифицировать источники поставок газа таким образом, чтобы это также было выгодно Украине?

— Да, у РФ есть и другие добытчики. Мы уже слышали, что и Новатек хочет доступ к трубе и Роснефть. Цены на газ в Европе «космические», а в России рынок очень узок. И там цена регулируемая — $80−90.

— Но ведь там есть ограничения на законодательном уровне…

— Да, там у Газпрома есть государственная монополия на экспорт. Но есть механизм агентского соглашения с Газпромом, и уже несколько лет внутри РФ идет борьба по поводу такого эксперимента.

С другой стороны, Газпром убеждает, что доступ других компаний к экспорту приведет к конкуренции между российскими поставщиками и снижению цены газа на мировом рынке. И Россия, как страна, будет зарабатывать меньше, продавая большие объемы.

— Кто бы еще мог поставлять газ в Европу транзитом через Украину?

— Есть идея строительства газопровода через Каспийское море между Туркменистаном и Азербайджаном. А дальше по TANAP — в Турцию. Этот газ мы можем забирать через Трансбалканский газопровод и транспортировать на север.

Туркменистан, Казахстан, Узбекистан поставляли свой газ в Европу и Украину еще в начале 2000-х. Поэтому Европе нужно жестко давить на РФ, чтобы они разрешили: использование трубы другими российскими добытчиками; разрешили транзит среднеазиатского газа через Россию.

— Если это произойдет, то при выборе маршрута транспортировки вы по экономическим причинам выигрываете у других газопроводов?

— Да, мы выиграем. Фактически мы требуем, чтобы правила Третьего энергопакета распространялись не только на Украину, но и на все газопроводы, идущие в Европу из РФ: Турецкий поток, Северный поток…

— Какие еще есть пути диверсификации работы украинской ГТС? Все говорят о водороде. Но я слышал о перспективах биометана.

— Транспортировка водорода в Европу — это перспектива десяти и более лет. А вот с биометаном проще — это тот же СН4. К примеру, в Дании есть дни, когда доля биометана в общем потреблении газа превышает 50%. По расчетам Украинской биоэнергетической ассоциации Украина имеет возможности производить до 8 млрд куб. м биогаза. У нас развит аграрный сектор.

Уже принят закон и сейчас идет наработка подзаконных актов, как легализовать понятие биометан. Основное, что нужно сделать, это так называемый реестр происхождения. Это важные процессы в рамках Green Deal.

— Для ГТС может быть выгода от транспортировки биометана?

— У нас есть несколько запросов на подключение. Я считаю, что где-то за 3−5 лет Украина может иметь около 1 млрд куб. м. биометана, который мы сможем транспортировать.

— Недавно вы заявили о рисках остановки транзита. Действительно ли россияне могут это сделать?

— Я могу подтвердить, что такой риск существует исходя из наличия альтернатив в России и исторических фактов их решений. Всегда, когда у Газпрома была возможность отказаться от нашего транзита, они это делали. Последний пример — это достройка болгарско-сербско-турецкого газопровода. Как только они смогли его запустить, мгновенно прекратили транзит в Венгрию через Украину, несмотря на выкупленные мощности на весь год.

— Так какие ключевые риски запуска СП2 для Украины и для Европы?

— Для Украины это риск энергетической и всеобщей безопасности. Начну с технического — у нас физически ограниченные возможности импорта из Европы. У нас есть словацкое направление. Это 27 млн куб. м в день гарантированных мощностей. Мы добились увеличения гарантированных мощностей и подписали соответствующее соглашение с Венгрией. Это позволит импортировать по этому направлению до 8 млн куб. м ежесуточно. Активная работа по увеличению гарантированных мощностей ведется с Румынией, Польшей, Словакией.

Но, безусловно, больше всех нас волнует вопрос милитарной безопасности и возможного усиления агрессии. Я считаю, что когда по Украине идет около 20% общеевропейского транзита, мы являемся весомым игроком на этом рынке. И от нас нельзя отмахнуться.

— А для Европы?

— СП2 подрывает базовые принципы солидарности, на которых построен Европейский Союз. Мы видим большое противостояние между Германией и другими странами. Балтийские страны, Польша, Италия и многие другие государства не видят смысла запуска СП2. Они понимают, что это выгодно только Германии, потому что она получит самый дешевый газ. А все остальные страны будут платить больше.

Если не будет транзита через Украину в существенных объемах, мы будем вынуждены произвести оптимизацию ГТС. В противном случае нужно будет повысить тарифы для локальных потребителей.

— Каковы приоритетные функции ГТС в случае оптимизации?

— Наш основной приоритет — обеспечить бесперебойную поставку газа украинским потребителям: населению и промышленности. У нас очень большой рынок газа — 30 млрд куб. м в год. Нужно, чтобы вся система работала. Мы будем это делать.

Но наши мощности по транзиту — это 146 млрд куб. м. И они не нужны для внутренних нужд в таком объеме. Фактически это означает, что мы будем вынуждены вывести из эксплуатации часть оборудования: компрессорные станции и газопроводы, преимущественно используемые для транзита.

Европейцы почему-то думают, что украинская труба всегда будет ждать. И если что-нибудь произойдет на российских газопроводах, то всегда можно будет пустить транзит через Украину. Если у нас не будет долгосрочного транзита, мы оптимизируем нашу систему. Мы не шантажируем, а выполняем свои обязательства перед украинскими потребителями. Потому и проводим оптимизацию и модернизацию.

— Что нужно модернизировать?

— Нам нужно модернизировать 10 компрессорных станций для обеспечения работы системы в последующие десятилетия. Уже строится Бар, Яготин, еще 8 КС запустим в последующие годы. Фактически это будут новые объекты.

— Какие сроки завершения модернизации?

— Мы планируем все закончить к 2025 году за счет тарифных и, если это потребуется, кредитных средств.

— Есть ли у вас в программе модернизация трансграничных участков и что она может дать ГТС Украины?

— Наша система очень мощная. Нам не нужно что-либо строить дополнительно. Нам необходимо модернизировать. В вопросе гарантированных мощностей на импорт газа из Европы с нашей стороны уже все построено. К примеру, мы сегодня готовы принимать из Польши 6,6 млрд куб м в год. Но для этого польской стороне нужно строить собственную газовую инфраструктуру: компрессорную станцию, часть газопровода.

— Может ли Украина стать партнером такого проекта, если он нам так нужен?

— Мы сейчас при привлечении европейцев и американцев рассчитываем варианты участия в таком финансировании гарантированных мощностей со стороны Польши и Словакии. К примеру, в Словакии уже существует инфраструктура, чтобы качать в Украину до 80 млн куб м газа в год. Она нуждается в незначительной модернизации. Это решит значительную часть вопросов дефицита и диверсификации необходимых объемов импорта газа.

— Может ли вернуться на повестку дня вопрос появления международного консорциума для управления украинской ГТС?

— Президент поддержал эту идею и заявил о необходимости и возможности создания такого консорциума. Но мы должны понимать, что основная наша цель в этом консорциуме — обеспечить продолжение транзита.

Если придет партнер, который скажет, что готов гарантировать транзит в объеме не менее 45 млрд куб. м, мы будем только рады сотрудничать. А без сохранения транзита управлять нашей системой мы можем и сами.

Показать ещё новости
Радіо NV
X