Придет время, и мы снова начнем работать в Херсоне, — гендиректор Danone в Украине

1 августа, 07:50
Эксклюзив НВ
Адриан-Валентин Паску, генеральный директор Danone в Украине: расходы на транспортную логистику возросли на 45%. (Фото:НВ / Александр Медведев)

Адриан-Валентин Паску, генеральный директор Danone в Украине: расходы на транспортную логистику возросли на 45%. (Фото:НВ / Александр Медведев)

Как Danone в Украине продолжает работать во время войны, что происходит на заводе в оккупированном Херсоне и как отражается отток украинцев на продажах продукции? Об этом в интервью НВ Бизнес рассказал Адриан-Валентин Паску, гендиректор компании.

Расскажите, в каком режиме сейчас функционирует компания. Сколько это в процентах от довоенного времени?

У Danone в Украине расположены два завода, на которых компания производит продукцию. Они примерно одинаковы по мощностям. Также есть часть импорта. К сожалению, мы потеряли контроль над заводом в Херсоне. Это половина производства нашего молочного бизнеса в Украине. Там был налажен выпуск современных молочных продуктов, в частности, под такими международными брендами, как Активиa, Растишка, Danone, Даниссимо.

Видео дня

Второй наш завод — в Полтавской области. Первое время [в начале полномасштабного вторжения] было сложновато. Однако сейчас мы уже возобновили производство почти на 80% от довоенных объемов. Завод Полтавской области специализируется именно на традиционной молочной продукции под брендом Простоквашино — кисломолочный сыр, молоко, сметана. Но для нас также крайне важно было вернуть международные бренды. Поэтому мы добавили процессы по производству продуктов, которые выпускались в Херсоне, вернув их на рынок.

Еще одно направление — это импорт. Мы продолжаем импортировать продукцию специализированного питания под брендом Nutricia, а также некоторые молочные бренды, включая Actimel. Не буду лишний раз акцентировать внимание на том, что это производить гораздо сложнее, чем до войны.

На режим нашей работы сейчас особенно влияет фактор безопасности. Из-за воздушных тревог работники вынуждены проводить в среднем по 5 часов в бомбоубежищах в сутки. Поэтому мы нанимаем больше людей, дабы не терять темп, а также обеспечивать процесс и интенсивность, которые были до войны.

Вы подсчитывали, как все эти тревоги отражаются на прибыльности?

На самом деле это влияет не только на производство, но и на работу, например, «полевой» команды. Ведь в случае тревоги люди должны остановить работу и позаботиться о своей безопасности там, где они находятся. Для нас важна прежде всего безопасность людей и продолжительность бизнес-процессов.

Но на прибыльность влияет не только этот фактор. Когда мы останавливаем производственный процесс, после этого перерыва зачастую, в зависимости от продолжительности воздушной тревоги и стадии производства, мы должны перезагрузить все, что производилось. Ведь из соображений продовольственной безопасности мы не можем пойти на компромисс с качеством и свежестью продукции.

На сколько сократились продажи из-за войны в Украине по разным видам и сегментам продукции? Какие вы заметили изменения в потребительском поведении?

Часть продуктов у нас не было возможности определенное время производить. Но мы продолжали выплачивать все наши обязательства перед партнерами и зарплату нашим сотрудникам. Так что наши внутренние затраты все время увеличивались. Это, безусловно, не может не отразиться на бизнесе.

Мы приложили максимум усилий, дабы увеличить обороты и мощности на производстве. И мы уже более оптимистично смотрим на конец 2022 — начало 2023 года, ведь на этом заводе планируем превысить довоенный уровень.

Однако с началом войны мы прекратили покупать данные рынка, поэтому нам сложновато оперировать четкими данными. Но в целом мы наблюдаем падение в разных сегментах в среднем на 20−25%.

Слишком мало времени прошло, чтобы проанализировать поведение наших потребителей. Однако мы видим, например, что во время войны, испытывая стресс, люди больше потребляют десерты. В общем, ни одна из категорий не упала тотально, кроме детского питания для детей раннего возраста и детей до трех лет. Здесь, в отличие от других сегментов, мы наблюдаем катастрофическое падение. Мы знаем, что многие женщины с детьми покинули страну. Однако нам требуется больше данных, чтобы понять, связано ли это падение исключительно с миграционным фактором. Впрочем, это то, что мы увидели в за время войны.

А почему вы не покупаете маркетинговые данные сейчас — это сокращение издержек компании, либо не верите в их релевантность в условиях войны?

Конечно, это больше о втором факторе — данные не слишком надежны и недостаточно релевантны, и подобное исследование будет похоже на одномоментную картинку. Необходимо дождаться определенной стабилизации ситуации. Иначе эти данные нигде не будут востребованы, а покупать их просто из любопытства нет смысла. На мой взгляд, следует подождать еще, к примеру, квартал, чтобы действительно можно было отследить определенные тренды.

Как изменились цены за время войны и вследствие какого фактора больше всего?

В операционном сегменте они выросли очень, и, конечно, один из важнейших факторов — беспрецедентно высокая инфляция, которую мы раньше не наблюдали. Рост цен в среднем на 25% на каждом этапе цепочки поставок, начиная с сырья — цен на сырое молоко. Каждый из участников этой цепочки поставки частично абсорбировал и взял на себя такой рост, но в конце концов не удалось избежать повышения цен на продукцию в таких условиях.

К вам обращалась оккупационная администрация по возобновлению производства на вашем заводе в Херсоне. Что вам известно о том, что там происходит сейчас?

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X