В 2022-м все более драматично — руководитель БФ Шахтер Social Инна Хмызова о реакции дончан на войну с Россией

9 января, 17:38
Партнерский проект
Благотворительный фонд Шахтер Social

Благотворительный фонд Шахтер Social

В последние годы тема гендерного равенства, недискриминации и противодействия домашнему насилию стала одной из наиболее внедряемых работодателями в рамках корпоративной социальной ответственности бизнеса. Не стояли в стороне и компании в Украине. Так, в рамках проектов UNFPA, Фонда ООН в области народонаселения, «Трамплин к равенству» и «ЕС за гендерное равенство: вместе против гендерных стереотипов и гендерно обусловленного насилия» при финансовой поддержке Европейского Союза и Швеции в сотрудничестве с ООН Женщины и офисом вице-премьер-министра по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Украины было создано несколько важных инициатив. В частности, Рейтинг ответственного бизнеса и Корпоративный Альянс, который уже объединяет 40 компаний. Мы спросили участников Альянса, изменились ли их подходы с начала полномасштабной войны в Украине, какие практики есть у работодателей сейчас и как они поддерживают семьи в это сложное для всех время.

Видео дня

Как футбол помогает украинским детям на время забыть о войне, продолжают ли работать детские тренеры, чему государство может поучиться у частных благотворительных структур. Об этом, а также о том, как сломать гендерные стереотипы и привлечь больше девушек к занятиям футболом, в интервью далее.

Начнем, пожалуй, с того, что благотворительное общество Шахтер Social имеет прямое отношение к футболу, одному из самых титулованных украинских клубов — Шахтер. Общество связано с Донецком, а значит, эта война началась для вас не 24 февраля, а значительно раньше. Расскажите, пожалуйста, что пришлось пережить тогда и как опыт помогает пережить полномасштабное вторжение сейчас?

Да, конечно, у нас и у меня лично уже был опыт войны, к сожалению. Я сама из Донецка, уже почти 17 лет работаю в клубе, поэтому у меня был этот опыт вместе с Шахтером, вместе со многими другими людьми, как выезжать из оккупированного города. Поэтому нам все это было уже знакомо, поэтому у нас было некоторое представление о том, как действовать в таких ситуациях. Но я могу отметить, что лично для меня сейчас, в феврале, ситуация была более критичной и драматичной. Пожалуй, многие разделяют такие чувства. Я помню, когда уезжала из Донецка в 2014 году. Все-таки было чувство, что ты можешь уехать и чувствовать себя свободно, защищено в Украине. А в феврале такого ощущения не было, конечно, все было очень драматично.

Благотворительный фонд
Фото: Благотворительный фонд

Скажите, пожалуйста, как 24 февраля началось для Шахтер Social, какие решения пришлось принимать очень быстро и готова ли была команда к таким вызовам, к полномасштабной войне?

Я немного расскажу о Шахтере Social, кто мы, чем занимаемся и какая наша структура деятельности. Шахтер Social — это благотворительное общество, основанное футбольным клубом Шахтер. Нашей целью всегда было внедрение социальных проектов, благотворительных программ, направленных на развитие детского футбола, на привлечение детей к спорту, на развитие у детей привычки заниматься спортом. К нашим регулярным тренировкам мы привлекали не только мальчиков, но и девочек, это было одним из направлений деятельности Шахтер Social — гендерное равенство и девушки в футболе.

Наш основной проект, который мы развивали до полномасштабной войны и развиваем сейчас, — это регулярные футбольные тренировки для детей, которые бесплатны. До 24 февраля мы проводили тренировки в 43 населенных пунктах Украины, пока только в 19, учитывая ситуацию. Но мы не оставляем это дело, потому что понимаем, что футбол, спорт, регулярные тренировки — это нечто нормальное из довоенной жизни, когда дети могут заниматься тем, что они любят, и на время забывать о войне.

Благотворительный фонд
Фото: Благотворительный фонд

Вы уже сказали, что Шахтер Social занимается вопросами гендерного равенства, в частности о девушках в футболе. Объясните, пожалуйста, как это происходит? Потому что, так или иначе, эта игра все же ассоциируется с мужчинами, с парнями.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов NV
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Да, есть такой стереотип, что футбол — чисто мужской вид спорта. Но мы знаем, что и девочки могут играть в футбол, иногда даже лучше, чем мальчики. Когда мы начинали наш проект и хотели, чтобы девушки к нам приходили, было и непонимание, и сопротивление, когда и некоторые тренеры не понимали, и мальчики, может, не воспринимали. И даже родители не очень часто поддерживают желание девушек заниматься футболом. Мы даже ввели на наших тренировках такие правила, что гол девочки считается двумя, чтобы девушек радостнее принимали в команду, это так было в начале.

А девушки не обижались на такие правила?

Нет, для них это была преференция. Это был вынужденный ход, потому что нам нужно было, чтобы девочки приходили на тренировку, если они хотят заниматься футболом. Я своими глазами видела, как проходит тренировка, это было в Мариуполе, когда мальчики играют, а девочки собираются и стоят с мячом возле площадки, но немного колебаются зайти на тренировку. Мы пытались преодолеть эти препятствия и стереотипы. Конечно, это не работа одного дня, это труд в долгую, мы работали и с родителями, делали промо-кампании о девушках в футболе, работали с тренерами на местах, объясняли, проводили обучение для тренеров.

Помню, когда мой сын учился в школе, у них в классе девушки гораздо круче играли в футбол, чем ребята. Ребята в основном болели, а девушки за мяч — и айда играть, забивать. Действительно, очень классно играли на школьном уровне… Еще один большой пласт — это помощь украинским переселенцам, особенно детям, которым пришлось временно переехать с востока нашего государства. Что делает благотворительное общество для них, какие возможности создаете сейчас?

Наша деятельность существенно изменилась 24 февраля, мы уже не могли делать то, что могли и что мы умеем, были другие задачи. Но наш приоритет не изменился: мы как работали для детей, так и продолжаем это делать. Сейчас мы заботимся о семьях, в которых дети потеряли родителей, одного или обоих, это очень трагичные, драматичные истории. Сейчас это десять семей, в которых 21 ребенок, один из наших крупных проектов. Также мы продолжаем развивать проект Давай, играй! — бесплатные тренировки для детей, в частности, переселенцев, делаем это в 19 населенных пунктах Украины. Занимаемся сбором благотворительной гуманитарной помощи от европейских футбольных клубов в наш шелтер-центр для вынужденных переселенцев, который клуб Шахтер организовал во Львове на Арене Львов. Сейчас там проживают около 200 человек, 70 из них — дети, они временно живут в помещении стадиона.

Благотворительный фонд
Фото: Благотворительный фонд

Насколько важно сейчас поддержать украинских детей эмоционально? Звезда украинского футбола, кто-то из игроков Шахтера, например, может подарить какой-нибудь сувенир с собственным автографом?

Да, конечно. Как я говорила, мы помогаем детям в первую очередь. Мы не можем изменить трагичные обстоятельства их жизни, но помогаем финансово, помогаем во всех бытовых нуждах, я говорю о семьях, о которых мы заботимся. Но, конечно, хорошие эмоции всегда нужны, и мы это можем делать, поэтому иногда мы организуем поездки для детей, о которых заботимся, на матчи Шахтера в Варшаве, иногда игроки приезжают на наши тренировки. Недавно Виктор Корниенко посетил тренировки в Больших Сорочинцах (Полтавская область). Мы используем этот невероятный ресурс футбольного клуба Шахтер и стараемся дарить детям радость, как бы это пафосно, возможно, ни звучало.

Благотворительный фонд
Фото: Благотворительный фонд

Еще об одной очень острой проблеме говорим, о которой в принципе не принято как-то публично говорить, а во время войны, думаю, тема еще острее. Проблема домашнего насилия — актуальна ли она для Шахтер Social? Как поддерживаете сотрудников, вдруг оказавшихся в такой сверхсложной ситуации?

Шахтер Social — это часть большой группы компаний Шахтер, но мы маленькая структура. До полномасштабной войны у нас работали девять сотрудников, сейчас семь человек в штате. Я очень хорошо всех знаю не только как сотрудников, но еще с человеческой стороны, всегда стараюсь поддерживать связь с каждым. Когда мы общаемся каждый день или через день, наши разговоры обычно начинаются по каким-то простым, человечным вопросам. Я пытаюсь понять, как обстоят дела у моих сотрудников, это очень важно. В начале полномасштабной войны один из сотрудников работал и жил в Мариуполе, другой жил и работал в Ирпене, в таких горячих точках. И связь, когда она была, была просто необходима. Здесь было уже не до работы, а просто знать, что люди живы и здоровы.

Пришлось ли принимать решение об их эвакуации? Вы помогали в этом, как это происходило?

В рамках Шахтер Social мы делали все, что могли делать на тот момент. Какого-то ресурса, чтобы вытаскивать людей из Мариуполя, у меня не было, но то, что я могла сделать, и решения, которые принимались, — это прежде всего сохранение заработной платы работникам, в том числе нашим тренерам. Первые три месяца войны мы не проводили тренировки, но сохраняли минимальную зарплату. У нас кроме штатных работников на момент начала войны работало 58 тренеров по всей Украине, большинство работало именно на востоке страны. Если мы не можем вывезти людей, хотя бы платить минимальную зарплату мы могли на тот период. Одна сотрудница хотела уехать из Киева. Мы маленькая организация, в нашем распоряжении был всего один служебный автомобиль. Я сказала: бери этот автомобиль, если есть силы, садись за руль, бери еще кого-то из людей, кто хочет уехать, и уезжай, не думай об этом служебном автомобиле, просто садись и уезжай.

Среди этих семи сотрудников, о которых вы говорили и которые сейчас остаются работать с вами, есть люди с детьми? Нуждаются ли они сейчас в особой поддержке?

У нас компания молодая, поэтому с детьми я и еще два человека. Я очень хорошо понимаю, что такое иметь ребенка в такой ситуации, когда ты ответственна не только за себя, но и за маленького человека рядом с тобой, это очень тяжело. Мое правило, прежде всего, — быть человечными друг к другу.

Благотворительный фонд
Фото: Благотворительный фонд

100%, абсолютно с вами соглашаюсь. Какие вопросы решаете самостоятельно, собственными силами, а в каких нуждались бы в помощи государства?

Мне немного сложно говорить о вопросах, касающихся вопроса вмешательства государства, потому что мы все же частный фонд, у нас частное финансирование. Моя задача — это поиск такого финансирования, чтобы мы могли оказывать помощь нуждающимся. Поэтому я очень редко затрагиваю вопросы взаимодействия с государством, но я знаю, что на государственном уровне, когда касается помощи, все эти процессы долгие. Мы в фонде стараемся делать очень быстро, конечно, в рамках действующего законодательства нашей страны, но мы стараемся минимум документов просить у тех, кому мы помогаем, чтобы моментально производить выплаты. Потому что я понимаю: когда семья остается один на один с бедой, когда негде жить, не дай Бог, в семье кто-то погиб, и нужно решать еще и какие-то материальные вопросы, то помощь важна именно сейчас, в этот момент, и нет времени ждать. Я знаю, что в государственном секторе это немного дольше происходит.

Значит, именно таким уникальным опытом вы сейчас можете поделиться, рассказать, как это сделать быстрее, эффективнее, как упростить документооборот и все эти бумаги. Расскажите, пожалуйста, как это в вашем фонде?

Мне кажется, что основное — это человечность. Надо поставить себя на место того человека, который сейчас оказался в очень сложной жизненной ситуации. Конечно, на нашей стороне есть юристы, бухгалтерия, но мы вместе всегда стараемся найти какой-то простой, но правильный способ помочь семье. Три бумажки, извините, что я их так, может быть, пренебрежительно называю, но так, чтобы через день-два человек получил помощь и не ждал месяц.

Мы сейчас говорим, что всех нас изменила война и с 24 февраля мы стали другими людьми: сильнее, сознательнее. Что можете сказать о себе и компании, которую вы представляете? Какое изменение произошло с вами, как бы вы это описали, охарактеризовали?

Прежде всего, как вы правильно сказали в начале нашего разговора, у нашей компании уже был опыт войны, к сожалению, мы уже когда-то переживали эту трансформацию. Сейчас, конечно, мы это все переживаем снова. Могу сказать, что мы стали, и я тоже, честнее друг с другом и сами с собой. Мне кажется, что быстрее принимаются решения.

Благотворительный фонд
Фото: Благотворительный фонд

Я столько раз сегодня услышала от вас «человечность, быть человечными», пожалуй, мы стали более человечными с 24 февраля. Я вижу это каждый день на улицах, вижу на работе, среди своих родных. В завершение нашего разговора, что бы вы хотели сказать и вашим сотрудникам и сотрудницам, и их семьям, и вообще всем украинцам в контексте того, что мы сейчас переживаем?

Прежде всего я хотела бы сказать моим сотрудникам, всем, кто меня знает, что я очень благодарна за вашу работу, за то, что вы делаете невероятные вещи в такой тяжелой ситуации. Всем я хочу сказать, что мы обязательно победим, это должно произойти, потому что иначе быть не может. Я верю в нашу победу и в то, что все у нас будет хорошо.

Послушать интервью можно на подкасте: https://podcasts.nv.ua/rus/episode/17249.html

Показать ещё новости
Радіо NV
X