«Фискальные органы — не копилка, которая просто печатает деньги». Интервью с главой Таможенной службы Нефьодовым

9 марта 2020, 09:00
Цей матеріал також доступний українською

Глава Государственной таможенной службы Максим Нефьодов в интервью Радио НВ ответил на критику от президента Владимира Зеленского, оценил объемы контрабанды и рассказал, как с ней бороться.

О готовности работать с новым правительством

Я не член правительства, я председатель центрального органа исполнительной власти. У меня будут соответствующие встречи с новым министром финансов, с премьер-министром страны, по результатам которых и будут принимать решение, и я буду принимать решение, можем ли мы работать как команда… По процедуре после смены правительства в течение четырех месяцев имеется юридическая возможность менять глав центральных органов исполнительной власти. Я точно могу сказать, что не буду держаться за кресло и, если будет понятно, что нет химии, нет взаимного доверия или общего видения относительно тех планов реформ, которые я оценивал, когда приходил на эту должность, то, конечно, я готов и сам уйти. Это зависит не от персональных амбиций, их у меня нет. Это зависит от того, разделяют все то видение реформ на таможне, которое я предлагал. Если его не разделяют, то понятно, что оставаться нет никакого смысла.

Видео дня

О критике от президента за невыполнение плана поступлений в бюджет

Мы же все понимаем, что фискальные органы — это не какая-то копилка, которая просто печатает средства независимо ни от чего… Таможня собирает определенный процент от того импорта, который поступает в страну. Конечно, таможня должна работать как корректный калькулятор, не имеет права закрывать глаза на какое-то занижение таможенной стоимости, так называемый пересорт, когда одни товары подменяются другими, и тому подобное. Но говорить о том, что таможня может выполнять этот индикатив безотносительно к макроэкономических параметров — это просто математически неверно. Бюджет на этот год составлялся еще летом прошлого года в совершенно иной макроэкономической ситуации. Тогда курс был выше 27 грн/$ и при этом импорт активно рос, поэтому в бюджет этого года заложено средний курс 27 грн/$ и рост импорта на 11,3%. В то же время по состоянию на сейчас курс 24,8 грн/$, и при этом импорт не только не растет, но и падает. Очень важно отметить, что проседают не те категории, где именно есть контрабанда (одежда, обувь, телефоны, медицина и т. д.). В таком случае можно было бы действительно упрекать таможни: «Как же так, украинцы вдруг стали потреблять меньше телефонов или носить меньше носков, это явно не соответствует действительности». Именно по потребительским товарам мы видим очень существенный рост и по крайней мере часть этого — это точно заслуга нашей команды, правоохранителей, которые борются с контрабандой. Если мы видим, например, что в январе импорт одежды вырос более чем на 100%, импорт обуви — на 50%, импорт мобильных телефонов — на 60%, то вряд ли каждый из нас начал иметь не один, а три мобильных телефона. Это точно означает, что те товары, которые были скрыты от государственного бюджета, от контроля, сейчас вытесняются из серого сектора в белый. А падает в первую очередь импорт сырья. Здесь вопрос как общего падения цен, потому что мировая экономика начинает замедляться (соответственно, падают цены на нефть, газ, на металл), так и определенных проблем с украинской промышленностью. Мы видим существенное падение, например, в сегменте промышленного оборудования. Мне трудно поверить, что прокатные станы вдруг начали возить контрабандой втихаря где-то ночью через границу. Это реально означает, что мы как таможня наблюдаем вот эти первые признаки замедления. И, конечно, в этих условиях говорить о том, что мы из тех импортеров, которые остаются, то есть выжать больше денег, возвращаясь к практике Игоря Калетника или кого-то, кто просто говорил: «$100 тысяч платите или мы к вам придем с маски- шоу»… Новая таможня точно такого делать не будет…

Изменения курса и падения объема импорта — это не только плохие факторы, вызывающие недоборы в бюджет чисто математически. Более низкий курс означает, что украинцы могут купить больше за свои гривны, то есть с точки зрения потребления это плюс для абсолютного большинства населения. Это также означает, что поскольку импорт падает, то появляется больше возможностей для производства внутри Украины. То есть если меньше завозится из Китая, то значит те же носки будут производить в Украине. Это дополнительная возможность для украинских промышленников, для украинского бизнеса. Это также означает, что мы можем подумать над какими-то дополнительными стимулами — льготными кредитами или чем-то подобным для того, чтобы поддержать сейчас этот рост. Это уже, конечно, вопрос не столько в таможню, сколько к экономическому блоку в целом, но в любых таких случаях кризисных явлений главное — проявлять лидерство и реалистично смотреть на положение вещей…

Конечно, мы за счет интеллектуального риск-менеджмента, борьбы с серым импортом каждого месяца закладываем этот план демонстрировался и Министерству финансов, и президенту Украины) определенный рост доходов от детенизации. По феврале мы идем даже с некоторым опережением этого плана по детенизации. Но полностью перекрыть то, что макроэкономика не соответствует прогнозу, математически малореально.

Об уголовном деле в отношении возможных коррупционных преступлений, открытом НАБУ

Справка НВ: Открыть дело против Нефьодова НАБУ обязал Высший антикоррупционный суд. В Бюро поступило заявление, в котором говорится, что группа лиц, в которую якобы входил Нефьодов, систематически получала взятки за поставки горючих и не сертифицированных панелей с помощью фиктивного аудита заводов-поставщиков.

Я, честно говоря, даже не знаю, что такое аудит заводов-поставщиков, и при чем я, Минэкономики и горючие или негорючие панели. Это классический пример черного пиара, когда пишется любое фейковое заявление данном случае в НАБУ), НАБУ его не принимает, потому что оно очевидно фейковое, после этого через суд вынуждается внести его в Единый реестр досудебных расследований. Сейчас по Уголовному процессуальному кодексу любое сообщение о преступлении, несмотря на то, насколько оно обосновано или необоснованно, автоматически вносится в ЕРДР. Я готов дать любые пояснненя детективам НАБУ, мне действительно даже интересно, кто же этот человек, который написал это заявление. Пока меня не вызывали. Это, к сожалению, достаточно частые случаи. В украинском политикуме принято обмениваться подобными «подарками». Когда ехал к вам на эфир в студию, прочитал в Facebook, что кто-то через суд заставил Государственное бюро расследований открыть производство против народного депутата Александра Дубинского. Абсолютно аналогичный пример того, что это можно сделать против любого человека. Я здесь спокоен, потому что мне точно не о чем волноваться. Как только детективы НАБУ вызовут, буду с большим удовольствием давать им объяснения.

Черный пиар достаточно распространенный. Мне уже, честно говоря, стыдно перед соседями, перед родственниками за то, что происходит, потому что ходят со скрытыми камерами. Приходили со скрытыми камерами даже в место, где я стригусь, в спортзал, где я занимаюсь, за мной бегала какая-то (а, возможно, и сейчас продолжает бегать) наружка (наружное наблюдение. — ред.) в парке, когда я каждое утро бегаю перед работой и тому подобное. Я отношусь к этому с пониманием, я всегда говорил, что если с тобой не борются, ты точно какой-то фейковый реформатор. Если на странных и не очень популярных сайтах о тебе не выходят статьи, ты самый страшный человек в мире, это было бы гораздо хуже.

О масштабах контрабанды

Предварительно мы оцениваем, что объемы контрабанды — от 50 до 60 млрд гривен. Это именно потери для государственного бюджета. Точнее пока мне сказать трудно, потому что мы рассчитываем сектор за сектором. На чем базируется такая оценка? Могу сравнить это с оценкой потерь в публичных закупках в системе Prozorro, которой я раньше занимался. Люди часто считают, что у нас крадется 100% в каждом тендере. Действительно, такие тендеры с проблемами, к сожалению, были, есть и еще некоторое время будут. Но надо же понимать, что абсолютное большинство закупок не такое, на них даже технически нельзя столько украсть… Когда мы начинали реформу, мы оценивали, что средние потери — это около 20% от среднего бюджета. То же касается и контрабанды: да, конечно, есть категории, в которых можно занизить стоимость товара в два раза, а мой абсолютный рекорд за эти менее 100 дней, когда работает новая таможня (которая запустилась 8 декабря 2019) — это занижение в 34 раза от реального инвойса. Но эти случаи достаточно уникальны. У нас есть большое количество белых импортеров (западных компаний или крупных и прозрачных украинских), которые точно этим не играют и трудно поверить в то, что там могут быть какие-то нарушения подобного уровня. 43% всего импорта в Украину — это сырье. На сырье биржевые котировки. Завезти в Украину газ по цене в пять раз меньше, чем рыночная стоимость… Мы бы все были очень счастливы, если бы увидели такой дешевый импорт газа или дешевый импорт угля или бензина или чего-то подобного. Поэтому когда говорят, что у нас объем контрабанды — 100% всего объема поступлений в бюджет, это какое-то немного наивное непонимание или неправильная экстраполяция. Поэтому мы идем именно сегмент за сегментом и оцениваем, какие могут быть потери, например, в сырье. По нашим оценкам по состоянию на сейчас, особенно после борьбы с нелегальными заправками, это, возможно, 1% поступлений в бюджет. Какие могут быть потери в легковых автомобилях? Они, конечно, есть. Кто-то новые машины ввозит под видом битых, кто-то пытается скручивать счетчик на машине и показывать меньше пробег, но точно не в два раза и даже не на 30%. Есть определенные категории, где эти потери действительно могут быть большими. Это в первую очередь одежда и обувь, так как могут быть джинсы и за 50 гривен, а могут быть джинсы за $500. Поэтому общие потери оцениваем в 50−60 миллиардов грн. В краткосрочной перспективе вряд ли всю эту сумму можно получить в государственный бюджет, потому что где-то около половины из нее — это большие контрабандные схемы, «беловоротничковая» преступность, когда заезжает продукция на миллионы и десятки миллионов. Через цепочку фиктивных компаний показывается другая стоимость или играют со страной происхождения, классификацией товара, чем-то подобным. Эти схемы хоть и трудно, но можно побороть в какой-то перспективе, особенно в сотрудничестве с правоохранительными органами. Но есть контрабанда, которая очень распылена — например, те же «муравьи», о которых часто говорят. Люди, которые физически переносят какие-то товары из-за границы, злоупотребляя нормой для личного пользования. Это выглядит так: через пеший переход где-то в Шегинях или в Рава-Руской идет бабушка и несет диск от BMW X5, говорит, что для личного пользования. За ней следует дед, так же несет еще один диск, за ним следует внук еще с одним диском и тому подобное. Понятно, что все это идет на перепродажу, но людям часто кажется, что это какой-то пустяковый объем. Ну сколько человек может перенести в руках? За смену через такой пункт проходит около тысячи человек, каждый из них переносит 40−50 килограммов в руках или на тачке, умножьте это на две смены, умножьте хотя бы на 300 рабочих дней и вы увидите, что через один пеший переход абсолютно без уплаты ни одной копейки в государственный бюджет перемещается около четырех тысяч тонн товара. Это эшелоны и эшелоны в первую очередь электроники и продуктов питания, разнообразной медицины.

Как бороться с контрабандой

Это еще более неприятно, потому что мы понимаем, что часть этих людей, наверное, делает это именно для личного пользования. Где эта грань? Мы также понимаем, что хотя за этими людьми, как правило, стоят «хозяева» и это уже какой-то контрабандный бизнес, эти люди получают свои условные 200 гривен за условную «ходку» и часто даже не знают, что же именно они несут или что именно едет в автобусе, куда они подсаживаются как пассажиры. Мир мало что придумал о том, как с этим бороться, кроме того, чтобы зажимать совсем явные коммерческие партии товара, когда человек ввозит тысячу бутылок шампуня и говорит: «Все это для меня на всю жизнь купила, чтобы мыть голову». С другой стороны, давать людям альтернативную занятость, поднимать доходы населения. Я даже специально летал в Прибалтику изучать их опыт, потому что там было все абсолютно то же: те же «муравьи», те же тачанки, те же люди, которые переносили товар в клетчатых сумках. Это отпадает тогда, когда растут доходы населения, потому что в Эстонии, в Украине, в Америке за такую «ходку» могут заплатить условные 200 гривен в эквиваленте. Когда для человека эти 200 гривен за эту «ходку» в тяжелых условиях прохождения границы туда и обратно перестают быть привлекательными, когда человек может найти работу на лучших условиях, тогда такая контрабанда отмирает.

Это не значит, что ничего нельзя сделать. Мы активно работаем с налоговой милицией по выявлению мест накопления товаров, по проведению проверок ритейла, где все это продается. Мы также работаем и с Министерством экономики, и с народными депутатами для того, чтобы по крайней мере в некоторых сегментах убить экономику контрабанды…

Очень часто контрабандисты выигрывают именно за счет того, что они придумали, приспособились или как-то вступили в преступный сговор с судебной системой, которая позволяет им прикрывать себя. На одной из последних встреч с депутатами показывал им, что за 2019 таможня проиграла в судах 85% дел против таких контрабандистов, которые занижают цены, потому что с формально-юридической точки зрения у них все хорошо. Они говорят: «Да, iPhone за $10. Ну повезло нам так купить, а чего это таможня не согласна с этой ценой, почему вы считаете, что он должен стоить столько, сколько на сайте Apple? А мы купили по $10». Далее они идут в суд, и иногда наша «самая честная в мире» Фемида говорит: «Есть контракт на одну страницу, что уж тут поделаешь? Надо возвращать деньги этим очень удачливым бизнесменам».

О посылках

Мы сейчас делаем онлайн-кабинет, уже прошел тендер на разработку и мы очень надеемся, что где-то в конце лета или в сентябре запустится тестовая версия онлайн-кабинета, которая даст людям возможность самостоятельно оформлять свои товары без услуг брокеров. Речь идет о посылках, об очень простых товары. Заказывать онлайн наоборот станет дешевле и удобнее. Даже если надо будет оплатить эти 20 гривен пошлины, можно будет оплатить их картой, не заключать ни с кем никакие сделки, не ездить в банк и тому подобное.

О зарплатах таможенников

Это одна из главных проблем и вызовов, которые мы должны решить, потому что сейчас рядовой инспектор получает на руки примерно до восьми тысяч гривен. На эту зарплату почти невозможно выжить. Понятно, что на эту зарплату очень трудно поощрять профессиональных, честных, достойных кандидатов идти на таможню. За такие деньги иногда складывается такая ситуация, что «как вы нам платите, так мы и работаем». Хорошие новости: мы уже буквально через месяц начинаем программу по повышению зарплат. Конечно, речь не идет о том, чтобы чисто механически повысить зарплаты всем вдвое, втрое и тому подобное. Во-первых, думаю, что на это точно нет запроса общества, потому что много таможенников могут доплачивать за то, что они ходят на работу, поскольку у них есть очень удачливые жены или мамы, которые имеют большой бизнес и тому подобное. Но при этом есть большое количество честных, профессиональных таможенников, которых мы хотим найти и которые заслуживают новые лучшие условия, лучшую защиту своего труда и тому подобное. Поэтому уже сейчас на согласовании в Министерстве финансов находится документ с новыми окладами и условиями премирования, в частности так называемыми групповыми премиями за достижение результата для таможенников. Мы очень надеемся, что скоро этот документ будет принят Кабинетом министров. Мне трудно и, возможно, это не совсем корректно озвучивать цифру, на которую мы хотим выйти уже через несколько месяцев. Все-таки не хочется давать коллективу чрезмерных обещаний, но мы рассчитываем, что это будет очень существенный рост для инспектора, который выполняет планы более чем в два раза. Конечно, для этого надо выполнять план как с точки зрения поступлений в государственный бюджет, так и с точки зрения клиентоориентированности и отсутствия реальных подтвержденных жалоб и каких-то обид от граждан и бизнеса. Но те люди, которые работают качественно, точно заслуживают гораздо лучших условий оплаты. Для того, чтобы выявить людей, мы в следующем месяце хотим начать переаттестацию, нечто похожее на то, что проводит Офис генпрокурора. Мы хотим, чтобы таможенники прошли квалификационные испытания, какие-то хотя бы простые проверки на добропорядочность. И тем из них, которые пройдут такие проверки, будет предложено подписать контракт с конкретными условиями, которые, в частности, защищают их, если они работают качественно, для того, чтобы они меньше зависели от доброй воли или каких-то отношений со своим непосредственным руководителем, начальником смены, начальником таможенного поста. И чтобы они четко понимали: я выполняю это, это и это, могу тогда 100% получить премию, повышение, попадание в кадровый резерв и тому подобное. Если я не выполняю эти условия, тогда это опять-таки абсолютно объективные показатели, по которым человек будет депремирован или он получит выговор, или будет уволен. Поэтому очень хочется начать этот процесс как можно быстрее, но, конечно, к нему готовимся, потому что даже чисто с процедурной точки зрения провести какие-то тесты, опросы, проверки, контроль результатов для 10 тыс. таможенников — это достаточно амбициозная задача. Поэтому здесь работаем и с американской программой INL, работаем с Международной организацией миграции над разработкой плана подобной переаттестации…

Средняя зарплата таможенного брокера составляет примерно 17−19 тыс. грн в разных регионах. Я ее всегда привожу как некий индикатив, определенный бенчмарк, к которому мы хотим в перспективе поднять зарплаты таможенников, потому что это касательные профессии таможенный брокер подает декларацию, инспектор с ней работает. Абсолютно нелогично, что они должны получать кардинально разные деньги. В нашей стране есть лицемерная иллюзия, что государственные служащие вроде должны работать только за еду и еще быть счастливыми от этого, а мы будем их только ругать и наказывать. Я всегда говорю: да, в любом органе, в том числе и на таможне, есть оборотни, которых мы должны идентифицировать, увольнять, а еще лучше — передавать в правоохранительные органы, но есть абсолютное большинство честных, профессиональных, порядочных таможенников, которые заслуживают качественно другие условий работы, точно не хуже, чем в частном секторе.

Об обмене информацией со странами ЕС

Определенный обмен информацией у нас существует, но он далек от той идеальной ситуации, которую представляют себе люди, на любой запрос мы получаем онлайн-подтверждение по стоимости, объемам, количестве и тому подобное. На самом деле, это один из крупнейших вызовов. Он требует слаженной работы не только экономического блока правительства, но и МИД, людей, которые отвечают за международные отношения. Потому что, конечно, просто так делиться информацией мало кто хочет, причем даже развитые страны. У нас недавно был пример, когда мы направили большой информационный запрос в Германию и он вернулся с ответом: «Что-то много вы у нас спрашиваете, лучше спросите по отдельным транзакциям». Конечно, есть страны, от которых почти невозможно ничего получить — в первую очередь это Китай, есть определенные проблемы с Турцией. Это вопрос, над которым надо работать годами. Это не вопрос, где существует желание каждой страны делиться своей информацией и только какая-то неспособность с украинской стороны этому мешает. Существует также много технических проблем, так как декларации, например, которые оформляются, они же не обязательно оформляются в Венгрии, если машина заезжает через Тису. Эта машина могла быть оформлена в Португалии и затем через Венгрию просто въезжать. Наши венгерские коллеги могут не видеть этих данных. То, что уезжает из страны как одна декларация, может превращаться в Украине в десять и наоборот. Это также нормальный рабочий процесс. В этом нет ничего удивительного. А есть и прямые нарушения, когда скручиваются номера машин или люди въезжают-выезжают по разным паспортам, имея несколько гражданств. Есть просто банально какая-то небрежность и некоторые устаревшие системы, в том числе и в Европе. Перспектива, которая у нас есть — это в первую очередь присоединение к так называемой платформе SID+. Это платформа, которую именно тестирует Евросоюз для обмена информацией между своими членами. Очень хочется, чтобы Украина была одним из первых пользователей этой системы за пределами Евросоюза, поэтому эта борьба у нас прямо сейчас происходит.

О продаже конфиската через Prozorro.Продажи

Конфискованный товар сейчас продается по очень сложной и непрозрачной схеме, вопрос не только в конфискации, но и в том, где и как он хранится до момента этой продажи. Поэтому мы сейчас разрабатываем законопроект, чтобы существенно упростить эту продажу и продавать его на аукционах Prozorro. Продажи. Некоторые первые товары уже выставлены, продается какая-то машина на закарпатской таможне.

Если говорить о стационарных сканирующих системах — их семь, эту эпопею мы фактически завершили, они все работают, по крайней мере сейчас в пилотном режиме мы стараемся использовать их наиболее эффективно. Они уже вышли на более 50 сканирований в сутки на каждый, тренируем персонал, учимся использовать их, чтобы находить контрабанду. Они очень помогают, у нас есть уже десятки изъятий и десятки оформленных протоколов именно благодаря тому, что мы увидели на сканерах. Конечно, они ускоряют контроль. Просто представьте, сколько времени нужно, чтобы выгрузить фуру и перебраь ее руками по сравнению с тем, чтобы загнать ее в сканер и за десять минут посмотреть, что в последний паллете в фуре есть что-то темнее или светлее или что-то, что визуально по очертаниям не соответствует заявленному. Сканеры — не панацея, но это еще один инструмент в нашей войне с контрабандой.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Картина деловой недели

Еженедельная рассылка главных новостей бизнеса и финансов

Рассылка отправляется по субботам

Показать ещё новости
Радіо НВ
X