Дубогрыз по средам. Инфляция и «талоны на еду», НБУ требует капитал, Мегабанк провалил стресс-тест

12 января, 14:20
Цей матеріал також доступний українською

Главные финансовые события начала года и почему они важны.

Инфляция в 2021 году — ровно 10%, отчитался Госстат в начале января. Сильнее всего подорожали масло, сахар, яйца, электроэнергия, и, неожиданно, образование. Меньше всего — то есть, не подорожали, а подешевели — обувь и одежда.

Видео дня

10.0% - много или мало, хорошо или плохо? Смотря откуда посмотреть. Пессимист скажет — самая высокая инфляция за последние пять лет. Оптимист возразит — последние несколько месяцев инфляция снижается, с 11.0% в сентябре до 10.0% в декабре. Это все равно выше прогноза НБУ (9.6%)? Пока что да, но ситуация не выглядит критичной. Тем более на фоне большинства стран в мире, где инфляция все еще растет.

В Украине инфляцию в прошлом году удалось обуздать в основном административным регулированием. То есть искусственным сдерживанием цен на коммунальные услуги для населения. Меры НБУ — повышение ключевой ставки и сворачивание рефинансирования банков — тоже повлияли, но в меньшей степени. У действий НБУ большой временной лаг, результат более жесткой монетарной политики будет виден скорее в этом году, чем в прошлом.

Оптимизм оптимизмом, но риски остаются. Инфляционные ожидания в экономике пока что высоки, это видно по ставкам депозитов: несмотря на высокую ликвидность, ставки даже чуть выше, чем год назад.

Два главных повода для беспокойства сейчас — цены на энергоносители, в первую очередь газ, и цены на продовольственные товары (еду, своими словами). Рост цен газа и электроэнергии правительство (или скорее Офис Президента) сейчас пытается компенсировать субсидиями для производителей и фиксацией цен для потребителей. Вечно так продолжаться не может: у госбюджета свои пределы. Цены на еду? Здесь риски, возможно, еще выше, чем с ценами на газ, это в открытую признает Офис Президента.

Рост цен на продовольствие в 2022 году может дойти до 10−20%, сообщил Олег Устенко, советник Владимира Зеленского по экономическим вопросам. Это станет серьезным инфляционным шоком: рост потребительских цен в этом году способен достичь 8−10%. Официальный прогноз НБУ пока неизменен — 5%, хотя экономисты все чаще называют такие ожидания сверхоптимистичными. Очень похоже, что в свежем макропрогнозе, уже в конце января, Нацбанк будет чуть более осторожным.

Прогнозы хорошо, а что с реакцией? ОП собирается реагировать на рост цен адресными субсидиями для бедных. «Прежде всего должны получить поддержку наиболее уязвимые и незащищенные слои населения. Это могут быть как дополнительные выплаты для компенсации роста цен, так и введение food stamp в системе Дія — так называемых „продуктовых чеков“, как это практикуется в США. Но это антикризисные меры, которые могут вводиться при необходимости», — сообщил Устенко.

Что здесь интересно? Если абстрагироваться от тонкой иронии и искрометного юмора в соцсетях («Вчера кофе в Вене, завтра хлеб по талонам», «Back to USSR» etc.), идея более чем здравая. Фиксировать цены на продукты и компенсировать разницу производителям и продавцам — риск и чрезмерных бюджетных затрат, нецелевого использования полномочий (более просто — коррупции), и высоких издержек на контроль цен. Фиксация цен — «субсидия для всех» — это классическое «бедные платят за богатых», чем выше потребление, тем больше субсидия. Отпустить цены, пусть все решает рынок? На этом этапе вообще не вариант: инфляционные риски и без того высоки. Оптимальный, на мой взгляд, путь здесь и сейчас — частичное административное регулирование, адресные субсидии самым бедным и обязательная коммуникация, что это временные и антикризисные меры. А то и привыкнуть можно. И так пока инфляция не утихнет. Пусть не до 5% (целевой уровень инфляции от НБУ), но будет хотя бы предсказуемой и управляемой.

Здесь, правда, возникает психологический, точнее, поведенческий, момент. Тот, о котором в нашумевшем интервью чуть более года назад говорил нынешний бизнес-омбудсмен Роман Ващук. Субсидии заставляют людей чувствовать себя бедными — «даже на еду не хватает», а высокие цены сами по себе провоцируют обиду на государство: «почему, мол, не снизили». Не исключено, что именно поэтому Кабмин в начале прошлого года свернул реформу рынка газа и вернулся к старым добрым фиксированным ценам (и к убыточному НАК Нафтогаз).

Плюс еще момент. Выплата субсидий планируется через цифровое приложение Дія и через банковскую карточку (пускай даже виртуальную). Не всем неимущим, особенно в селах, доступна такая опция. А если опция и доступна, не факт, что в местном сельпо (не путать с сетью) найдется банковский терминал. Тоже психологическо-поведенческий нюанс.

Национальный банк перед самым Новым годом сообщил о новых требованиях к капиталу банков. Что за требования? Если своими словами, то: а) держать больше капитала под потребительские кредиты б) держать больше капитала под валютные ОВГЗ (дедолларизация); в) держать запас капитала под операционный риск (риск, что что-то пойдет не так по вине самого банка, а не из-за внешних обстоятельств); г) уменьшать объемы непрофильных активов, тех, которые не приносят дохода.

Почему это важно? Нацбанк пускай с задержкой, с поправкой на пандемию и смену руководства самого регулятора, но все-таки внедряет требования к банкам, заявленные еще три-пять лет назад. Дедолларизация. Более осторожный подход к потребкредитованию (высокие темпы роста — значит, и высокие риски). Появления понятия «операционный риск» (старая корпоративная шутка — не говорите «в компании криворукие менеджеры», говорите «в компании есть операционный риск») и требования держать под него дополнительный капитал. Наконец, титанические усилия НБУ по расчистке балансов банков от тех объектов (включая откровенный мусор), которые банки забрали как залоги залогов и не хотят продавать по рыночной цене, пока на балансе это можно держать по стоимости, завышенной в три-четыре раза.

Все правильно делает, своими словами. Единственное, с чем бы хотелось чуть подискутировать, это с решением ужесточить потребительское кредитование. Спрос на беззалоговые кредиты для населения — огромный, судя по динамике роста небанковских финучреждений (в народе собирательное название — «швидкогроши»). Возможно, наоборот, банкам имеет смысл упрощать условия потребкредитования физлиц, чтобы перетянуть к себе добросовестных клиентов «швыдкогрошей», которые сейчас по разным причинам не могут или не хотят брать банковские кредиты. И второй риск — что те клиенты-физлица, от который сейчас откажутся банки — потому как невыгодно — пойдут в «швыдкогроши». Все, что изменится для клиентов, это лишь проценты по кредитам.

Хотелось бы даже чуть более быстрого внедрения регуляций. Например, активизации буферов капитала раньше, чем с 2023 года. Рекордные прибыли банков, благо, позволяют сделать это сейчас максимально безболезненно. Через год — кто знает.

Безболезненно, но не для всех. Ложка дегтя к банковским рекордам. НБУ, так же «под елку», обнародовал результаты стресс-тестирования банков в разрезе индивидуальных банков. Резюме: у пяти банков — нехватка капитала даже после всех проведенных осенью и в начале зимы мероприятий. Банки Правекс, Форвард, Львив, Альянс и Мегабанк. Если у первых четырех проблемы с капиталом выглядят небольшими и решаемыми, с Мегабанком история сложней. Единственный банк, у которого капитал ожидается отрицательным даже в базовом сценарии. Своими словами — выглядит так, что банк будет приносить убытки даже при умеренном росте экономики. Оценочная сумма потребности в капитале — от 2.5 до 3.0 млрд грн. Если у основных акционеров — Виктора и Елены Субботиных — и есть такие деньги, то не факт, что НБУ одобрит подобное вливание в капитал. Требования в части лицензирования, репутация акционеров, происхождение средств и прочее, после кризиса достаточно жесткие.

Что дальше? НБУ на распутье. С одной стороны, сейчас банк формально ничего не нарушает. Все существующие нормативы, пусть с небольшим запасом, выполняются. С другой стороны, стресс-тест показал, что у банка в скором времени начнутся большие проблемы. Или по сути уже начались. Дилемма: или вывести с рынка де-юре платежеспособный банк, получив порцию критики и непонимания, возможно, даже от органов власти. Плюс потери госфинансов: 3.2 млрд грн гарантированных ФГВФЛ депозитов населения и почти миллиард депозитов госкомпании Турбоатом. Или вариант второй: оставить все как есть, не обращать внимания, до тех пор, пока либо банк начнет «хромать на нормативы», либо выздоровеет, либо найдется покупатель (прецедент был). И дать банковскому рынку сигнал: стресс-тесты — не более чем теоретическое упражнение. На эти регуляции и такие нарушения можно закрывать глаза. А, может, и не только на эти. Классическое «Царь не настоящий», Нацбанк можно не слушать.

Промежуточные варианты? Объединить банк с другим, прибыльным? Найти покупателя? Не дело Нацбанка: более того, это классическое оперативное управление банком. Таких функций НБУ законодательство не предусмотрело. Сами акционеры, судя по их действиям, продавать или, тем более, объединять банк с другим пока не готовы.

Выбор у НБУ сложный. В шахматах это называется цугцванг: ситуация, когда любой ход приведет к ухудшению позиции. Банковский надзор, здесь простых решений не бывает.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Картина деловой недели

Еженедельная рассылка главных новостей бизнеса и финансов

Рассылка отправляется по субботам

Показать ещё новости
Радіо НВ
X