Чем полезен давальческий контракт ОПЗ

1 комментировать
Пора избавляться от предрассудков по поводу работы с компанией ЭРУ

2 марта стартовал долгожданный запуск Одесского припортового завода (ОПЗ). Пока производство будет осуществляться по давальческой модели: речь идет о ежемесячной переработке до 60 млн кубометров газа, поставляемого компанией ЭРУ, но со временем цифра может вырасти, а модель работы поменяться. Думаю, большинство людей – и те, кто поддерживает приватизацию завода, и те, кто против его передачи в частные руки, – согласятся, что запуск ОПЗ в сложнейших условиях, с которыми столкнулся завод, – это однозначно хорошо.

Но несмотря на то, что модель работы с переработкой давальческого сырья была успешно задействована в 2015 году и помогла предприятию закончить год с 218 млн грн прибыли, у многих она по-прежнему вызывает вопросы. Для справки: давальческий контракт, в нашем случае, подразумевает переработку сырья (природного газа), принадлежащего давальцу (компании ЭРУ), в готовую продукцию (аммиак и карбамид). Еще два года назад в различных источниках можно было прочитать удивительные заявления о том, что на «нормальных» предприятиях доля давальческой переработки якобы не должна превышать 5%, а любая загрузка выше этой цифры убыточна для предприятия и государства. По итогам 2015 года этот миф был успешно развеян. Но сейчас снова слышны голоса сомневающихся; их сомнения подогреваются правлением «Нафтогаза», глава которого на днях заявил, что перевод ОПЗ на толлинг якобы нарушает законодательство. Наверное, имея в виду, что (согласно Закону «О рынке природного газа») пока не будет расчета с НАК «Нафтогаз» по старому долгу, ОПЗ не имеет права менять поставщика газа.

Хочу обратить внимание, что речь не может идти о незаконности самой давальческой модели переработки. Речь идет лишь о притязаниях национальной акционерной компании (НАК) на право единственного поставщика. При этом НАК упускает, что, когда Кабинет Министров Украины (КМУ) своим распоряжением фактически заставил как НАК, так и ОПЗ вступить в эти отношения, обязывающие ОПЗ брать газ по самой высокой цене в Украине у НАК, у Одесского припортового завода было как минимум четыре поставщика газа, с которыми на тот момент не были закрыты расчеты. Так что говорить о праве НАК быть единственным поставщиком – никак неправильно. Более того, у НАК именно по этой причине были все возможности абсолютно законно не выполнять это распоряжение. Хотя признаю, что проблема существует, но решаться она должна в диалоге.

Теперь давайте вернёмся к абсолютно авантюрному и экономически необоснованному распоряжению, обязывающему НАК поставлять газ на ОПЗ и дающему право ОПЗ не платить за этот газ. Распоряжению, которое в итоге за два с половиной месяца работы более чем на миллиард совсем не виртуальных, а реальных гривен увеличило задолженность завода. Это распоряжение появилось на свет с подачи главы ФГИУ Игоря Билоуса, и насколько мне известно, без прохождения надлежащей процедуры согласования в самом Фонде, и сопровождалось устными гарантиями и заверениями Премьеру, что ОПЗ будет продан и все убытки лягут на плечи покупателя. Как известно, ОПЗ так и не был продан, а о гневе Владимира Гройсмана в отношении руководства ФГИУ всем известно. Премьер неоднократно призывал Билоуса уйти в отставку после провала приватизации. Более того, Билоус непосредственно давал указания прекратить договорные отношения по работе с давальческим сырьем в 2015 году. А останься ОПЗ работать по тому договору, то он не то чтобы не остановился, а на сегодня был бы в прибыли в сотни миллионов гривен.

Теперь немного о том, что такое по своей природе договор по переработке давальческого сырья. Это договор, который относится к договорам подряда, по которым одна сторона (подрядчик, в нашем случае ОПЗ) обязуется на свой риск выполнить работу по заданию другой стороны (заказчика, в нашем случае ЭРУ), а заказчик обязуется принять и оплатить выполненную работу. Однако основным отличием является переход права собственности на предмет договора, что не предусмотрено договором на переработку давальческого сырья (ст. 655, 712, 715 ГКУ).

Более того, такая модель договоров используется повсеместно и наиболее знакома обывателю по текстильной промышленности, где подобная модель называется CMT (cut, make, trim – т. е. исполнитель заказа сам полностью шьет продукт из переданных ему материалов). Иногда можно встретить обозначение FFS (fee-for-service – «плата за услугу», что в целом передает суть давальческой схемы). На постсоветском пространстве хорошо известно применение давальческой модели договорных отношений в нефтеперерабатывающей промышленности.

Пищевая промышленность не является исключением. Можно сказать, что именно она и породила сам принцип работы с давальческим сырьём: давалец платил за переработку продукта – например, на мельнице, – а позже сам забирал готовую муку. Индустриализация внесла свои коррективы, но такой сценарий существует по сей день и даже получает новую популярность с распространением моды на органические продукты. Например, в США Федеральное агентство по санитарному надзору время от времени меняет правила производства «органики», и ее изготовителям иной раз проще найти компанию, которая сама все правильно стерилизует или пастеризует, чем осваивать новые технологии.

Владельцы сырья и полуфабрикатов мобильны и могут позволить себе искать, где лучше. А вот флагманские предприятия, особенно государственные, зачастую поставлены в определенные рамки. Исторически и законодательно так сложилось, что ОПЗ выполняет ряд весьма затратных социальных обязательств. «Человечный» коллективный договор является отличительной чертой нашего предприятия; кроме того, в свое время завод исправно оказывал адресную помощь социально незащищенным слоям населения в Южном и Одессе. Сам город Южный вообще обязан своим появлением ОПЗ. И то, что сейчас он является популярным курортом, – во многом заслуга завода, обеспечивающего содержание городской инфраструктуры. Кроме того, в 2000-х был построен огромный физкультурно-спортивный комплекс Одесского припортового завода. Всё перечисленное можно смело называть заслугами предприятия, но из-за несбалансированности они бывали весьма обременительными.

Впрочем, обширные социальные обязательства – второстепенный риск для предприятия, над которым две куда большие угрозы: долг перед Ostchem Дмитрия Фирташа ($193 млн задолженности и почти $58 млн пени) и долг чуть больше 1,5 млрд грн, основная часть которого перед НАК «Нафтогаз». Простаивающему заводу, который ФГИУ так и не смог приватизировать и каждый месяц простоя которого выливался в самом лучшем случае в 60 млн грн затрат, первая проблема грозит банкротством, а вторая – арестом счетов. Когда общая сумма долга завода переваливает за $300 млн, нет смысла рассматривать вариант сдачи предприятия в аренду или помещения его «под крыло» компании со своим газом. В будущем, когда будут устранены перечисленные риски, – да, возможно. Но сейчас нужно создать безопасную модель работы для компании, которая хоть с минимальным, но риском начнёт вкладывать деньги в давальческую модель работы и задействовать имеющиеся ресурсы – производственные цеха и коллектив – и просто начать работать.

В сложившейся ситуации давальческая схема – крайняя мера, но она не подразумевает, что заводу придется идти на какие-либо жертвы. Напротив, у нее есть ряд отличительных преимуществ. Как минимум – отсутствие рисков ареста продукции завода (со стороны кредиторов) и саморегулирование социальных обязательств.

Бытует мнение, что давалец остается в большем выигрыше – в конце концов, аутсорсинг производства позволяет ему в полной мере сосредоточиться на развитии бизнеса и не беспокоиться о технической стороне вопроса. Но недавняя история с Toshiba показала, что давалец рискует больше подрядчика. Напомню, что японская компания еще в 2013 году заключила давальческий контракт с техасской Freeport – последняя должна была ежегодно, с 2019 по 2039 год, сжижать для Toshiba 2,2 млн тонн газа. Цена вопроса – порядка $8,2 млрд. С учетом неудач, постигших японцев, им, возможно, придется продавать сжиженный газ на спотовом рынке – и терпеть убытки, либо разрывать контракт и платить неустойку. Американский же подрядчик получает свою фиксированную ежегодную плату независимо от того, сколько СПГ (сжиженного природного газа) экспортирует его гигант-заказчик.

Преимущества такой модели для подрядчика оценила и другая американская компания – Alaska Gasline Development, находящаяся в собственности штата Аляска. В январе ее президент заявил, что хочет построить 1500-километровый трубопровод для транспортировки и последующей переработки принадлежащего заказчикам газа. А на днях губернатор Аляски обратился к Трампу с просьбой поддержать этот мегапроект стоимостью $45 млрд – он не только окупится, но и обеспечит работой до 10 тыс. человек за время его реализации.

Могу смело утверждать, что сегодня ситуация для компании ЭРУ пока что на грани фола и может стать выигрышной только ближе к лету, и только при условии, что цена на газ упадёт больше, чем цена на карбамид и аммиак.

Что ж, наши планы менее амбициозны. Но радует тот факт, что сейчас в Фонде госимущества появились люди, при непосредственном участии которых удалось как вселить доверие бизнеса к ОПЗ, так и запустить завод пока на модели работы с давальческим сырьем. Первый и самый важный шаг для оздоровления завода уже сделан.

Журнал НВ
по специальной цене

Подписка на журнал Новое Время до конца ноября дешевле на 100 грн! Подпишитесь сейчас на 12 месяцев всего за 559 грн.

Оформить подписку
Ukraine-2020

Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время Бизнес, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: kolonka@nv.ua

Эксперты ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

опрос

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: