Большое восстановление. «За два года можно все построить» — интервью НВ с министром инфраструктуры Александром Кубраковым

13 апреля, 18:36
Эксклюзив НВ
Цей матеріал також доступний українською
Министр инфраструктуры Александр Кубраков: Россия надеялась, что и в Мариуполе, и в Харькове их будут встречать с цветами, но этого не случилось, я думаю, из-за достаточно большою разницы между Мариуполем и Донецком, между Харьковом и РФ (Фото:DR)

Министр инфраструктуры Александр Кубраков: Россия надеялась, что и в Мариуполе, и в Харькове их будут встречать с цветами, но этого не случилось, я думаю, из-за достаточно большою разницы между Мариуполем и Донецком, между Харьковом и РФ (Фото:DR)

В интервью НВ министр инфраструктуры рассказал, почему от войны больше пострадали именно новые дороги, что уже начали ремонтировать и как быстро восстановят разрушенные города.

Министр инфраструктуры Александр Кубраков до начала войны занимался крупнейшим инфраструктурным проектом команды президента Владимира Зеленского — программой Большое строительство. К этому проекту у оппозиции всегда было много вопросов из-за больших бюджетных расходов и коррупционных рисков. Офис генпрокурора даже открывал производство по программе и занимался расследованием возможных злоупотреблений.

Видео дня

Вместе с тем, за два года благодаря Большому строительству в стране обновили и построили более 14 тыс. км автомобильных дорог.

Но российское вторжение ударило и по дорогам, и по мостам, и по аэропортам, которые пыталось модернизировать государство.

О масштабах разрушений отечественной инфраструктуры и планах ее восстановления НВ и поговорил с Кубраковым. Беседа состоялась в Киеве, хотя могла — где угодно: министр сейчас много ездит по Украине, — не строит, но восстанавливает транспортные связи, разрушенные действиями оккупантов.

Какой масштаб разрушений украинской инфраструктуры нанесла война?

Начиная с первого дня у нас начались разрушения аэропортов, это была первая волна. Конечно, самые массовые разрушения — это дороги. Около 300 разрушенных мостов по всей стране. Больше всего пострадали те области, где были или происходят активные боевые действия. То есть аэропорты, дороги с мостами.

Железная дорога — тоже: есть много перебитых участков, есть перебитые мосты. Например, возле Вознесенска большой мост. Имеются поврежденные станции, вокзалы.

Порты обстреляны. Николаевский порт уже не в первый раз обстреливался, ракеты туда попадали и авиационные бомбы прилетали.

Если перебирать, то вся наша транспортная инфраструктура в той или иной степени пострадала.

Последние два года вы занимались тем, что строили дороги в рамках проекта Большое строительство. Как много поврежденных дорог из тех, что вы построили?

Многие дороги, которые мы построили в предыдущие два года, пострадали: в Запорожской области, Черниговской, Харьковской. Донецкая, Луганская вообще даже нечего говорить. Киевская область тоже. Многие новые дороги [пострадали].

Почему так? Строились дороги государственного значения — это основные дороги и, конечно, это основные артерии, за которые и была борьба. Они пострадали, где только верхний слой, а где-то, где были активные боевые действия, там просто полностью уничтожены.

Недавно было заявление, что правительство дает 1 млрд. грн. на восстановление инфраструктуры в 4-х областях. Как и на что будут использоваться эти средства? И не рано ли что-нибудь отстраивать?

Это инициатива Министерства регионального развития, это их постановление, и, насколько я понял текст, речь идет о небольших ремонтных работах. В пригороде Киева много домов, где нет окон или необходим ремонт крыш. Это как раз на такие вещи. Это не для капитального строительства. Нас [инициатива Мининфраструктуры] не касается.

Разрушение инфраструктуры, вызванное российскими обстрелами (Фото: DR)
Разрушение инфраструктуры, вызванное российскими обстрелами / Фото: DR

Но у нас такой же подход: там, где перебиты мосты, где мы можем что-то сделать примитивными, но быстрыми решениями, мы это пытаемся делать. Например, был мост, который имел шесть полос: три в одну сторону, три в другую. Мы производим рядом насыпь, трубы закладываем, чтобы проходила вода. Это какое-то сооружение, которое выдержит небольшую нагрузку — легковые автомобили, автомобили 4−5 т, небольшие грузовики для поставки гуманитарной помощи, строительных материалов. Но это не под фуры.

То есть такие вещи — мы это делаем за дни и недели, как можно скорее. Это временные вещи.

Параллельно проектируем постоянные мосты. Не рано ли? Я думаю, что не рано. Если мы не предоставим людям нормальных условий для жизни в этих местах, люди туда не вернутся. Наша задача — как можно скорее вернуть людей, дать им возможность вернуться в пострадавшие города.

К примеру, Чернигов сейчас почти полностью отрезан от нормального сообщения. И потому мы быстро делаем такие простые мосты и дорогу, которая проходит возле воинской части «Десна», она будет первая, которая будет более-менее с нормальным сообщением. На этой неделе тоже запустим пассажирский поезд Киев-Чернигов.

Что сделано в Киевской области с тех пор, как оттуда ушел оккупант?

Мы уже открыли временный мост у Ирпеня. В принципе движение для легковых автомобилей открыто. Параллельно проектируем стационарный мост.

Трасса Киев-Житомир уже почти полностью расчищена. Если сравнить неделю назад и то, что сейчас происходит, то уже нет маленьких металлических деталей, пробивающих колеса, или нет сожженной техники. Она уже почти вся чистая и свободная. И так же мы делаем возле Стоянки временный мост, он немного больше, чем возле Ирпеня.

Надеюсь, что в эти выходные или в понедельник мы также откроем движение уже по Житомирской трассе. Не потребуется объезжать большое расстояние через населенные пункты. Вы будете ехать по трассе Киев-Чоп, проезжать по временному мосту, и это будет работать. Где мы можем, мы решаем все так.

Как вы определяете очередность, что нужно восстанавливать?

Логика простая. Прежде всего, это транспортное сообщение, потому что без этого ничего не работает. Когда нет мостов, нельзя доставить продукты питания, сети супермаркетов не работают, гуманитарная помощь не доезжает, лекарства не доезжают, люди не возвращаются. Базовый уровень — это транспортное сообщение. И, конечно, убираем в этих городах. Потому что если там всюду обломки или снаряды валяются, никто там жить не будет. Вопрос безопасности самый важный. Это первый этап.

Второй этап — ремонт зданий, которые можно отремонтировать. 1 млрд. грн. выделили из резервного фонда именно на это. Речь о том, чтобы заменить окна, поставить двери, починить крышу. Такие базовые вещи.

Третий этап — люди, у которых жилье полностью разрушено. Им нужно его построить. Это тоже разделяется на два этапа: временное жилье, которое, я надеюсь, мы довольно быстро увидим, качественное нормальное жилье — наши люди не вернутся, если это будет что-то непонятное. А дальше зависит от ситуации. В Чернигове, я так понимаю, будет отдельный район, который будет построен для людей, потерявших свои квартиры в многоквартирных домах. Такой подход будет. Он может где-то разниться. Мариуполь — это город, который нужно заново строить и проектировать.

Сколько займет времени построить такой город как Мариуполь, который полностью уничтожен?

Сложная ситуация с предприятиями. Там трудно что-либо прогнозировать. Гражданские объекты, жилые дома, я считаю, что можно все до двух лет полностью построить. Если есть соответствующее финансирование, есть соответствующие проектные команды, которые работают над этим. И если нет бюрократии.

Для того, чтобы строить, надо иметь рабочую силу, — огромное количество людей, преимущественно мужчин. Сейчас война, людей берут в армию. Будут ли какие-то специальные условия работы для строителей?

Я думаю, что точно для части каких-то людей будет бронирование. Так же как было, например, с водителями грузовиков в логистических компаниях. В первые дни они тоже столкнулись с этой проблемой, что есть грузовики, сети супермаркетов, которым нужно перевозить продукты, но нет водителей. Сейчас более или менее вопрос решен. Мы бронируем какую-то часть людей именно под такие задачи, они ничем другим не занимаются.

Есть огромная проблема с нашим экспортом. Потому что порты заблокированы. Премьер-министр в интервью НВ говорил, что правительство сейчас ищет другие возможности, чтобы все же наш экспорт дошел до конечного потребителя. Разработана ли эта система? Как это происходит?

Это уникально для каждой отрасли и каждой компании и зависит от многих факторов. Прежде всего — где исторические рынки сбыта: могут ли они их заменить, изменить. Если не могут — где ближайшие порты для того, чтобы организовать логистику таким образом, чтобы они все же к клиентам доставили свои грузы. Есть несколько портов вокруг нашей страны. Есть Румыния, Польша, Литва, Латвия. Основная задача, которую мы сейчас решаем: как по железной дороге доставлять туда нашу экспортную продукцию? Есть некоторые проблемы. Наш путь постсоветский, а есть европейский — он уже. Делаем пункты, где будем переходить с одного пути на другой, есть перевалка.

Сейчас мы максимально открыты. Если какой-то бизнес хочет делать перевалочный пункт или сухой док где-то возле границы с Польшей, Словакией, Венгрией, мы все это делаем максимально быстро. И сейчас подобные проекты уже начинаются. Если кто-то хочет строить на Дунае перевалку, такие же проекты уже начинаются и первые результаты — новые перевалочные пункты появятся уже через пару месяцев. Тут еще есть вопрос, насколько сам бизнес инициативен, как он сам готов в это инвестировать. Большинство это делает, потому что иначе для них полная остановка или выход из рынка. Мы со стороны государства делаем все возможное, с каждой компанией встречаемся, с металлургическими предприятиями, со всеми — подсказываем, помогаем.

Европейский Союз подставил плечо, они пошли на беспрецедентные вещи. До войны они не хотели говорить о либерализации рынка автомобильных перевозок, об отмене всех разрешений. Есть квотирование, каждая страна давала нам отдельное количество разрешений, прямых двусторонних, транзитных. До войны мы считали, что это искусственное сдерживание нашего экспортного потенциала. Сейчас они максимально быстро на уровне Еврокомиссии приняли все решения. Я надеюсь, что до конца мая, нам так обещают наши коллеги, все это будет ратифицировано и у нас полностью будут сняты все ограничения на автомобильные перевозки. Именно такие шаги помогут вывезти наш урожай, продукцию наших металлургических гигантов.

Надо отдать должное — [меткомбинаты] Арсерол Митал запустился, Запорожсталь запустилась, ГОКи [горно-обогатительные комбинаты] в Кривом Роге почти все работают, некоторые уже вышли на уровень до войны. Это важно, потому что идет война, важно поднимать нашу экономику внутри тоже и иметь возможность все это финансировать.

Вы затронули вопросы Укрзализныци (УЗ), — эта госкомпания выполняет чрезвычайно важную работу с начала войны, эвакуирует людей по всей стране. Но Укрзализныця — не благотворительная организация. За счет чего она живет? И как долго может продержаться дальше?

У нас январь был, пожалуй, самый лучший месяц за всю историю железной дороги. Это был период, когда мы полный месяц отработали по новым тарифам в сфере грузовых перевозок. Если сравнивать январь 2021-го к январю 2022-го, то в этом году выручка была 9,3 млрд. грн, а в прошлом — 5,6 млрд. грн. Год должен был быть очень крутым. Мы бы многое обновили.

Действительно, сейчас УЗ делает много бесплатных вещей. Все эвакуационные рейсы — все они бесплатные. Конечно, здесь государство поддерживает. Из резервного фонда были выделены средства, чтобы поддерживать дееспособность УЗ. Это в общей сложности 18 млрд. грн. Часть из них пошла на закупку продуктов питания, — ОВА [областные военные администрации] используют УЗ как единую закупочную организацию, и они через механизм УЗ закупают продукты питания, лекарства, много разной продукции. А УЗ им доставляет.

Запаса большой прочности нет, потому что это большая организация. И бизнес-план был составлен под другое. К примеру, когда началась война, у нас суточный грузопоток упал в 3 раза: с 800 тыс. т до 250 тыс. т. Сейчас увеличился. Не могу сказать, что существенно, но определенный прирост все-таки есть. Чувствуется, что предприятия начинают работать. Мы стараемся минимизировать издержки. В эту пятницу будем еще смотреть на бизнес-план предприятия и от чего мы еще сейчас можем отказаться, от каких функций. При этом всем мы точно хотим удержать весь коллектив, точно не будем никого увольнять.

Вы выступаете за то, чтобы против России вводили еще более жесткие экономические санкции. По чему надо бить?

Для нас важно, чтобы мы, например, говорили о морской блокаде. Почему мы это делаем? Потому что наши порты заблокированы. Так же как и мы чувствуем, что такое, когда страна живет без портов, пусть они [РФ] тоже почувствуют, что такое жить без портов, без кораблей, которые могут вывозить их грузы.

И здесь начинаются детали. Например, Великобритания, вводя санкции, четко прописывает, что все российские корабли под российским флагом, все корабли, зафрахтованные в интересах российских компаний [подпадают под ограничения]. То есть они прописывают все варианты, когда возможность работать с российскими экспортно ориентированными компаниями, с российским флотом полностью нивелируется. Так же и Европейский Союз. Где-то это делает, но где-то остается возможность для россиян. К примеру, будут заблокированы все фуры, которые используются российскими или белорусскими операторами. Но это не секрет, что они могут быстро начать их перерегистрировать. Наша идея — и здесь нас поддерживают и наши польские коллеги, и коллеги из Литвы, та же Эстония, — чтобы была полная блокада, кроме каких-то гуманитарных вещей.

Но даже то, что сегодня делают страны Европейского Союза, это то, о чем три недели назад они не хотели разговаривать. Например, мы общаемся с министром транспорта Германии, и он говорит: тяжело порты блокировать. Я говорю: почему? А он: потому что там мы получаем уголь, продукты питания. Я говорю: так вы приобретете в другом месте, и самое плохое для вас, что произойдет, это то, что это будет дороже для конечного потребителя на какие-то евроценты. Вот такие вот дискуссии, чтобы вы тоже понимали реалии этого.

А что повлияло на ЕС? Поведение россиян против гражданских в Буче и других местах?

Да. Я просто не понимаю, чего ждут все. Мы много еще чего не знаем. Приезжаешь в Чернигов, а Чернигов отличается от Бучи тем, что его бомбили 500-килограммовыми бомбами из самолетов. Жилые дома, жилые районы, частный сектор, где ничего нет в радиусе десятков и сотен метров. Что еще должно произойти? Есть Харьков, который тоже уничтожается. Есть Мариуполь, который уничтожен. Вводите скорее жесткие санкции, чтобы всех их обуздать, успокоить и чтобы они согласились на какие-то даже унизительные для них требования, отошли, и дальше с этим разбираться. Если делать это постепенно, то постепенно нас уничтожают, потом еще немного, потом еще немного больше уничтожают, а потом они реагируют. Я этого для себя не могу понять.

За последние два года многое было сделано на Донбассе. Это не только дороги, но и школы, больницы, спортивные объекты. Сейчас это все практически уничтожено. Возможно, надо было на первое место ставить нацбезопасность, а не строительство?

Армия доказала, что у нас более или менее все в порядке с нацбезопасностью и ее финансированием. Никто в мире этого не ожидал, что у нас такая дееспособная армия. Это первое. Второе, если смотреть на Мариуполь, другие города. Россия надеялась, что и в Мариуполе, и в Харькове их будут встречать с цветами. Я думаю, что, возможно, один из факторов, почему этого не произошло, — это то, что есть достаточно большая разница между Мариуполем и Донецком, между Харьковом и тем, что там за рубежом с Украиной — в РФ.

Мы строили нормальное европейское государство здесь и сейчас. Потому что люди живут здесь и сейчас, в своих городах, они развиваются. Я считаю, что это нормальная задача государства — строить и рассстраивать государство, строить и поддерживать армию. Армия и была в приоритете. Сейчас вообще есть просто армия и все, нет ничего другого. Мы все это понимаем. И дальше армия будет точно приоритет номер один.

Я считаю, что мы правильно делали, что строили. Жалею только, что что-то, возможно, быстрее нужно было строить. Есть больница в Краматорске, которую только начали строить, она должна была стать главной многофункциональной больницей в восточном регионе. Строилась суперсовременная больница, возможно, если бы она была достроена, мы сейчас спасали бы больше жизней.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Картина деловой недели

Еженедельная рассылка главных новостей бизнеса и финансов

Рассылка отправляется по субботам

Показать ещё новости
Радіо НВ
X