Падение на 35%. Рашкован о том, как украинской экономике выстоять во время войны — интервью НВ

20 марта, 15:20
Эксклюзив НВ
МВФ просто так не приезжает, говорит Рашкован (Фото:Фото: Александр Медведев / НВ)

МВФ просто так не приезжает, говорит Рашкован (Фото:Фото: Александр Медведев / НВ)

Владислав Рашкован, зам исполнительно директора Украины в МВФ, дает оценку отечественной экономике после трех недель войны и объясняет, насколько сильно российское вторжение влияет на экономику в Европе и мире.

Владислав Рашкован, заместитель исполнительного директора от Украины в Международном валютном фонде, говорит, что о войне узнал по американскому времени, а значит — на пол суток раньше, еще 23 февраля. С тех пор он, как и его коллеги по фонду, оценивают утраты Украины в войне и стараются обеспечить ее экономике максимально возможную помощь.

Видео дня

О том, как выглядит экономика страны, более трех недель успешно сопротивляющаяся превосходящим силам российской армии, чьи порты парализованы, а наиболее развитые промышленные регионы постоянно подвергаются ракетным и бомбовым ударам, Рашкован говорит с НВ, делая осторожные прогнозы на будущее.

— По вашим ощущениям и прогнозам, как сильно сократится ВВП Украины в этом году?

— Чтобы делать более-менее точные прогнозы, нужно попытаться заякорить себя впереди, понять, когда наступит точка окончания войны, когда наступит день без очередных серьезных разрушений инфраструктуры и предприятий. Для украинской экономики этой событийной ниточки пока что нет, ее нет и для российской экономики в ее нынешнем стремительном падении — это тоже важно понимать.

Исходя из похожих военных конфликтов, у МВФ есть методология расчета предварительных потерь, по ней Украина утратит до 35% ВВП, но это исходя из сегодняшней ситуации и динамики последних нескольких дней, когда у нас не самая высокая интенсивность обстрелов и есть переговорный процесс, который чисто теоретически может привести к какому-нибудь результату. К тому же сейчас переговорная позиция, благодаря усилиям ВСУ, у нас очевидно лучше, чем была десять дней назад. Также понятно, что если Путин не будет идти на какие-либо условия, которые для нас будут удобоваримыми, то падение российской экономики будет еще большим, и это тоже нужно учитывать.

Неопределенности добавляет и то, что таких попыток масштабного захвата одной страны другой в мире уже давно не было. Есть много активных военных конфликтов — Сирия, Афганистан, Йемен, Буркина-Фасо. Наш — принципиально другой.

 — Учитывая вышесказанное, каков запас прочности экономики Украины, которая воюет уже больше трех недель?

 — Наши потребности ликвидности хорошо отвечают на вопрос, как долго мы сможем выжить, и сегодня состоят из четырех важных составляющих: финансирование военного бюджета, функционирование государства, социальные выплаты и обслуживание внешнего долга. Давайте разберемся с каждой. Финансирование военного бюджета происходит в достаточно мере за счет международной поддержки. Мы не платим за самую дорогую статью — современное оружие, его нам поставляют партнеры, но платим за бензин, обеспечение солдат, нам помогают нести эти затраты. Прогнозировать эти затраты крайне сложно, и их размер мне непонятен. Финансирование государства — это затраты в основном в гривне, и здесь ситуация относительно ясная. У министерства финансов есть деньги, он выпускает военные облигации, есть НБУ и доходы национального бюджета. Сейчас вопрос в том, как мы пройдем март месяц. В недавнем интервью министр финансов сказал, что они собирают всего 15% доходов от таможни, многие предприятия остановились и не платят налоги. Поэтому законы военного времени: украинское правительство и даже МВФ разрешили Нацбанку финансировать военный бюджет. Можно перефразировать старое высказывание из фильма Свадьба в Малиновке, когда один из персонажей говорит: «Бери деньги, а я себе еще напечатаю». Понятно, что это экстраординарная мера, которая может принести проблемы уже после войны, связанные с инфляцией и девальвацией, но такая опция у страны есть.

Третье — это социальные выплаты, а именно пенсии и зарплаты. Это важная составляющая, которая сегодня частично покрывается деньгами из бюджета, но также и помощью зарубежных партнеров: МВФ дал $1 млрд 400 млн, $750−730 млн от Всемирного банка, 300 млн евро от ЕС. Все эти деньги не идут исключительно на войну, но дают возможность государству осуществлять все эти социальные выплаты.

Есть четвертая важная составляющая — это внешний долг Украины. Он состоит из двух частей — гривневой и долларовой, и Украина продолжит его обслуживать, и я считаю это решение абсолютно верным. Все международные инвесторы уже оценили позитивно, что Украина платит по своим долгам, я уверен, что это нам окупится сторицей после кризиса и окончания войны. В целом ситуация с украинской экономикой на сегодня далека от трагичной.

— Украине сегодня много помогают извне. Какой характер этой помощи — она в основном в долг или безвозмездная?

 — Большая часть денег, которые стали поступать в страну быстро, начиная с 24 февраля, это безвозмездная помощь, небольшая часть — существующие инструменты займа под очень низкие ставки. Однако сейчас мир активно работает над тем, чтобы большая часть денег, предоставляемых Украине, шла безвозмездно. Соотношение помощи в будущем будет примерно 90% безвозмездно к 10% взаймы. У нас уровень государственного долга до войны был нормальным, около 50%, чуть больше, никто не заинтересован в том, чтобы Украина, и так пострадавшая от войны, наращивала свой долг.

— На днях советник президента Украины Олег Устенко говорил о $300 млрд госрезерва России, которые могут быть зарезервированы для Украины. О чем идет речь?

— Санкции, наложенные на Россию — беспрецедентные, в том числе, потому что они обращены на российский Центробанк. Как и многие Центробанки мира, российский держал часть своих резервов за пределами страны, именно к ним для РФ сегодня ограничен доступ, он попросту обездвижены. Юридически эти деньги не наши. Для того, чтобы они стали нашими, еще придется хорошенько поработать, но это будет работа в правильном направлении, тем более во всех возможных вариантах Россия вряд ли получит доступ к этим деньгам в обозримом времени.

Сегодняшнее законодательство США юридические не позволяет передать хранящиеся госрезервы одной страны в помощь другой, возможно удастся поменять законодательство США, и мы над этим тоже думаем. Но для Америки это щекотливый и непростой вопрос: все центральные банки мира хранят часть своих резервов в США. Если такой прецедент с Россией случится, то многие побоятся делать это дальше

— $13,6 млрд, которые США уже готовы выделить Украине на военную и гуманитарную помощь, — это много или мало?

 — Это беспрецедентно много по историческим масштабам Украины. Достаточно ли этого — зависит от того, когда война закончится.

— Как можно стимулировать экономику Украины во время войны?

— Большой государственный заказ — это то, что нужно и позволено во время войны. Например, ряд украинских компаний, таких как Метинвест или Ковальская, сегодня делают противотанковые ежи. Это верный путь как использовать металлургическую продукцию для войны. Но государство должно за эти ежи платить. Если предприятие делает все это за свой счет, это не запустит экономику страны, это проедание ресурсов, тем более, что государству сейчас есть чем платить.

Наша задача сейчас, чтобы государство закупало больше IT-услуг, продуктовых услуг, логистических — любых, и платило за них. Тогда экономика будет двигаться, и деньги как смазочный механизм помогут шестеренкам вращаться. Государство заказывает компаниям и платит им, те в свою очередь платят своим работникам и снимают бремя социальных выплат с самого государства. Повторюсь: деньги для оплаты этого заказа сегодня у государства есть.

Второе, чем может помочь государство, — это релокации тех производств, которые сегодня возможно переместить из регионов, где идет горячая война ближе к западной границе. Сами бизнесы не всегда способны обеспечить вывоз ресурсов и оборудования, но государство с Укрзализныцей и его возможностями логистики может быть очень эффективно в этом вопросе. После победы на разрушенных территориях мы будем с помощью наших союзников создавать новую экономику, но часть старой можно спасти уже сегодня.

— Работающий тыл Украине нужен, но часто мужчины, продолжающие работать, слышат в свой адрес: что же ты не воюешь? Экономически вот это «все на фронт» можно обосновать?

—  В любой войне гораздо больше нужно работать в тылу и в штабе, чтобы меньше людей гибло на улице. И это отличает западный мир и его отношение к человеческим жизням от советской системы, где все должны были идти на фронт. Но даже в советское время часть работников и предприятий переезжали в тыл обеспечивать войну. В американском эпосе все спешат спасти рядового Райана, а в советских фильмах гибнут десятками тысяч — нам важно понять какой страной мы хотим быть. Мне ближе война, в которой люди в том числе будут работать головой в штабах и тылу, атакуя врага технологично.

— Сегодня есть разные решение и инициативы как облегчить бизнесу существование в военный период, мы видим целый ряд решений об упрощении налогообложения. Насколько они вовремя?

— На мой взгляд, во время войны лучше не проводить любых реформ налогоообложения или таможенной системы, поскольку любые новые инициативы скорее посеют хаос и сложны в администрировании. Банально сложно донести новую информацию компаниям, информировать бухгалтеров, много людей попросту разъехались.

Большой помощью было бы сказать бизнесу: все, кто может заплатить налоги — заплатите, кто не может, это тоже понятная ситуация. Если сейчас никто вообще платить не будет, то государство будет вынуждено печатать еще больше денег, и мы получим после войны гораздо большую инфляцию, чем нам нужна.

— Как война России в Украине влияет на экономику мира?

 — Эта война влияет на мир через множество разных каналов. Украинская экономика — часть глобальной экономики, пусть и не самая большая, но хорошо интегрированная в глобальный мир. Еще более заметен эффект санкций в отношении РФ и стремительное падение экономики России, которая по объемам — 11-я экономика мира, и она внезапно остановилась. Также страдают третьи страны — соседи Росси и Украины. Со стороны России — это Армения, чья экономика полностью завязана на экономику России. Ощутима война для наших соседей, таких как Молдова, Польша, Чехия и Румыния. Все они страдают от большого количества украинских беженцев хотя продолжают их принимать.

Следующий важный аспект — это сырье. Есть ряд стран, критично зависящих от поставок нашего зерна, среди них Египет и Индонезия. Египет на 80% зависит от зерна и кукурузы, которые приходят из России и Украины. Россия делает запрет на экспорт зерна, а Украина не может его предоставить, у нас был великолепный урожай в этом году, но сейчас он не может быть доставлен. Кроме того, от нашего зерна зависят много стран в Африке. Фраза, которую сейчас часто говорит МВФ: «война в Украине равна голоду в Африке», где зерно и изделия из него — основной продукт потребления.

Еще один глобальный эффект войны — рост инфляции. Мир и так сложно выходил из пандемии, а война в Украине только ускорит инфляционные процессы и глобальный экономический рост может упасть с 4% до 1,5%.

— Экономически Россия уже проиграла эту войну?

— Прежде всего украинцы выиграли войну в глазах своих собственных соотечественников и в глазах всего мира. РФ точно проиграла войну, потому что даже если она продвинется в Украине географически, ее экономика все равно откатится на 30 лет назад, а хорошего выхода у России из этой войны нет. Все мирные соглашения приведут к тому, что она будет платить за восстановление экономики Украины. После 22 лет правления Путин оставит Россию своим последователям, Россию в намного худшем состоянии, чем взял. В этом и есть судьба диктаторов и тиранов, и их след, который они оставляют в истории страны и мира.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X