Это бета-версия нового сайта Нового Времени. Присылайте свои замечания по адресу newsite@nv.ua

"Для кого-то карьера вице-мэра – предел мечтаний, а для меня – один из этапов моей самореализации" – Алексей Резников

2 ноября, 11:27
1546
Цей матеріал також доступний українською

Алексей Резников: Сейчас я буду развивать новую практику – альтернативное разрешение споров

Фото: Андрей Юхименко

Экс-замглавы Киевской госадминистрации стал партнером юридической компании Астерс, но продолжит выполнять задачи Виталия Кличко.

Вчера одна из крупнейших юридических компаний страны Астерс сообщила, что известный киевский адвокат Алексей Резников стал партнером компании и начнет развивать направление "альтернативного разрешения споров". Впрочем, адвокат не собирается совсем устраняться от городских дел, так как после его отставки получил задание от мэра города.

Об этом задании, об аферах Войцеховского, о том, как отстоять уголки дикой природы перед домом и других проблемах города теперь вице-мер в отставке рассказал НВ Бизнес после своего возвращения из Индии, где он проходил курс духовного и физического очищения согласно традиционным аюрведическим методикам, в последний день своего Jobby Moon – под этим понятием подразумевается период, чем-то похожий на медовый месяц (Honney Moon), – когда с одной работы уволился, а к другой еще не приступил.

– Возвращаетесь сейчас в частный бизнес?

– Да.

– Просто все сделали или больше не интересно?

– Госслужба – не моя среда. Для кого-то карьера вице-мэра – это, наверное, предел мечтаний, а для меня это просто один из этапов самореализации. Вот я 2 года в Советском Союзе отслужил в армии, отдав свой долг воинской службе. В 2014 году в Украине волонтеры пошли воевать, волонтеры стали содержать тех, кто воюет. И в том числе волонтеры пошли во власть.

– То есть, если у вас нет финансовой подушки, вы идете на 8-10 тысяч. Как это вообще – быть вице-мэром на такие деньги, в такой стране и в таких финансовых потоках?

– А теперь представьте, еще с бюджетом в 50 миллиардов гривен. Так вот прикиньте (улыбается), а мэр, который получает 300 евро зарплату, а управляет 50 миллиардами. Иностранцы не понимают.

– Плюсы какие-то должны быть?

– Да. Плюсы... для многих – это вот этот вкус власти. Я вам расскажу историю. Когда-то в свое время мы вместе с Сергеем Власенко – моим тогда партнером, представляли интересы ДАК Хлеб Украины. Такая была государственная компания. Мы для них выиграли очень крутой кейс против налоговой.

И вот нас приглашает советник председателя и говорит: "Хлопці, є у вас фантастична річ. Я тут мав розмову з головою. Він в хорошому настрої. Одному з вас можуть дати статус радника. Але виберіть, кого – один з двох. Бо двом не можемо поки що, тільки одному".

А мы такие: "А зачем?"

А он говорит: "По-перше, у вас буде кабінет на цьому поверсі. Невеличкий, але буде. Буде телефон. Секретарки, правда, не буде, але через приймальню можна. Але головне – буде килимок".

Мы говорим: "В смысле килимок?". – "Ну, ідемо, покажу". Мы выходим в коридор. Перед приемной ко входу к председателю – большой ковер. Перед входом к замам, в их приемные – ковры поменьше. А перед входом к директору департаменту или к советнику – коврик. Перед всеми другими кабинетами обычных сотрудников ковриков нет. Не положено. Такая вот интересная система.

Сейчас этих "килимков", может, и нет. Но виртуально они присутствуют в каждом министерстве, в каждом главке, в каждой администрации. У всех есть свои "килимки". Потому что они заходят – и нюхом чувствуют, есть у тебя телефон сотка и есть ли у тебя телефон двухсотка. Если у тебя этого нет, то ты уже рангом ниже. Есть у тебя приемная-распашонка с секретаршей. А есть ли у тебя "захристя"? Знаете, что это такое?

Захристя – на самом деле, это неофициальное слово, которое означает в православном храме место за крестом, куда заносят только мальчиков во время совершения обряда крещения.  А у больших начальников, за спиной в кабинете всегда будет потайная дверь или уже не потайная – в библиотеку замурованная или еще что-то. Там комната отдыха, туалет и душ, как правило.

Побыв секретарем Киевсовета,... я осознал, что единственный главный инструмент, который помог мне быть эффективным и успешным - это коммуникация

– Я понял. А сейчас в Астерс вы кем будете?

– Партнером. Я буду сейчас развивать новую практику. Потому что больше 20 лет я возглавлял практику разрешения споров. Мы будем заниматься альтернативным разрешением споров. Досудебным, внесудебным, вместосудебным. То есть суд может уже быть, но все процессуальные кодексы говорят, что может быть примирение сторон.

– Это что, такая новая ниша или что?

– На Западе она не новая, там она существует. У нас ее нет. Здесь есть отдельные всплески, отдельные элементы. Например, многие компании позиционируют, что они занимаются медиацией. Медиация – это один из видов альтернативного разрешения споров.

– Уже были примеры успешного альтернативного решения в Украине?

– Из известных? В свое время был большой конфликт у моих клиентов. Помните таких – Александр Роднянский и Борис Фуксман. Они владели 40% небезызвестного канала Студия 1+1. 60% принадлежало компании, которой владел, как вы знаете, Рональд Лаудэр – внук известной Эсте Лаудер. Возник конфликт. Это часто бывает между партнерами. И обычно бизнес-конфликты приводят к бизнес-разводам. Этот конфликт развивался из-за того, что мы готовились к войне в восьми юрисдикциях: Украина плюс семь иностранных юрисдикций. Мы представляли Бориса Фуксмана и Александра Роднянского. Но в итоге, в том числе благодаря мудрости моих клиентов, особенно Бориса Фуксмана, и, как я понимаю, все-таки второй стороны, этот конфликт закончился мировым соглашением – контрактом. В итоге – в 2008 году Лаудер выкупил 40% у моих клиентов по справедливой цене, причем на фоне финансового кризиса.

А учитывая, что я, побыв секретарем Киевсовета, имел возможность общаться и руководить 120 депутатами, – я понял, что единственный главный инструмент, который помог мне быть эффективным и успешным – это коммуникация. Вот и все, больше ничего, никаких правовых знаний, – коммуникация.

– Вот я и понял, что вы получили от Киевсовета.

– И у нас есть успешный опыт – мой и опять же, с моей командой… Вы же в Киеве ездите и знаете, какое количество наземной, наружной рекламы было, бордов на каждом углу, транспаранты. Вы уже, наверное, забыли, что это было буквально 2 года назад. Все залеплено было. А бизнес достаточно серьезный. Мощных игроков достаточно много. 50% всего рынка Украины находится в Киеве. Только официальных платежей в городскую казну участники рынка наружной рекламы в год платили порядка 180 миллионов гривен. Это только платежи в виде тарифа. То есть объемы можете себе представить. Но они перегрели рынок, они уже друг у друга на голове сидели. Это раздражало людей, которые писали кучу жалоб.

– И до сих пор раздражает? Это, кстати, хороший пример, потому что это очень многих волнует. Они по-прежнему не видят в городе больших изменений.

– Нет, сокращение идет. Рынок не успевает. Мы договорились. Невзирая на действующие разрешения, которыми они могли использоваться в 2019-м и 2020-м году. Они согласились, что добровольно выкапывают и планово ставят там, где можно. Мы утвердили новые схемы размещения. Если раньше было 12 тысяч "ног" вот этих конструкций в городе, то сегодня их будет 4 380. Если я не ошибаюсь – это максимальное количество, которое может быть.

Вторая волна, которую сейчас уже подхватывает мой коллега, так сказать мой преемник, – это фасады. Их нужно наводить в порядок, потому что город заляпан. Но правила уже написаны, нужно просто начать их реализовывать. В течение года-полутора город очень сильно изменится.

Фото: Антикор

– А что с малыми архитектурными формами – МАФами?

– Когда в 14 году мы пришли в город, то насчитали порядка 20 с лишним тысяч МАФов по городу. Большинство из них без разрешений, без документов, стояли за взятки и так далее. Было принято решение, что в городе их всего может быть порядка 6 тысяч,  разбросанных по 4-миллионному городу.

– Вы знаете, логику не понимаю. Я на Позняках живу. Там была большая мойка. Все ехали, мыли, всем было хорошо. Наверное, она была незаконная. Потому что приехали какие-то люди – срезали, демонтировали. Сейчас там свалка. Почему нельзя забрать ее и, допустим, передать кому-то или выставить на аукцион и продать? Зачем ломать? Еще одна история – была газовая заправка. Ее ломали 3 раза. Ломают – строят, ломают – построят. Что за идиотизм?

– А как по-другому? Не ломать? Просто представьте себе, у вас дачный участок – законных 6 соток. Я завтра прихожу и на ваших 6 сотках ставлю ларек, торгующий водичкой, хлебушком, сигаретками для местного населения. На вашей земле. Вы приходите и говорите: "Алексей, я не понял, это моя земля, почему ты здесь поставил МАФ, уходи отсюда". – "Ну, иди со мной судись". Второй вариант: вы, защищая свою землю, вызываете бульдозер и сносите мой ларек. А киевская земля принадлежит всем горожанам. Киевляне избирают горсовет, своих представителей, депутатов. Те формируют исполнительные органы.

Так же началось с незаконными стройками – небезызвестная фамилия Войцеховский.

– Есть такой вопрос. Вот забрали у него 40 объектов. Что с ними дальше?

– Это непростой вопрос. Что говорит закон? В Гражданском кодексе указано, что если на земле, принадлежащей городу, самострой, – то в судебном порядке есть два исхода: либо принудительный снос, либо обращение в собственность собственника земли с компенсацией самовольному строителю расходов, понесенных на стройку этого объекта. Грубо говоря, город либо забирает это себе, заканчивает эту стройку и дальше распоряжается ей как может, либо полный демонтаж. Но здесь в чем патовость ситуации: этот же аферист за очень низкие деньги привлекал инвесторов. Люди шли на поле чудес положить свои 5 сольдо, чтобы выросло дерево, и становились соинвесторами. И сегодня они говорят: "я же собственник, я же купил". Ему говорят: "так ты у афериста купил, он тебя кинул. И город здесь ни при чем. И власть центральная здесь ни при чем. Ты отдал деньги мошеннику. Иди его догоняй".

– Мошеннику, с которым власти ничего не делали. Тут власти в чем-то виноваты.

– Совершенно верно. Потому что он кормил в это время правоохранительные органы. Мы это точно знаем.

– А сейчас патовая ситуация. Что дальше?

– На самом деле, формально, ни город, ни государство ничего этим людям делать не должно. Это их проблемы. Но так тоже не будет. Мы живем в постсоциалистическом обществе, где люди считают, что государство им должно. И вот начинается поиск компромисса. Этих людей тоже не выкинешь на улицу. Им предлагают создавать кооператив или компанию, довкладывать. Мы поможем с разрешением, документами. Нужно только официально отвести эту землю на организацию пайщиков, официально заключить договор с Киевэнерго на обеспечение воды и тепла. С водоканалом – на водоотвод. Другие необходимые вещи. "Платите им деньги, подключайтесь, получайте тепло и живите".

– Многие сейчас говорят "спальный район". Те самые Позняки. За последние 4 года там построили такое количество высоток, причем очень плотных – таких себе скворечников. Там в 2-3 раза увеличилось население. Инфраструктура не изменилась: ни школ, ни детсадов. Почему власти с этим ничего не могут сделать? Это же неправильно. Там ни проехать, ни пройти. Все нормы, по-моему, нарушены.

– Я с вашим возмущением абсолютно согласен. Я всегда проповедовал мысль ограничения застройки Киева. Это постоянная внутренняя дискуссия. Потому что баланс в городе во время написания и утверждения того генерального плана, который действует сейчас, нарушен изначально. Еще в советское время был перекос. Когда планировали Киев, думали, что город будет расти. Присоединит к себе Троещину, Жуляны, и так далее. Позже – Бровары и Борисполь. Киев на сегодняшний день – это 82,5 квадратных километра. А план был на 160 квадратных километров. То увеличение ровно в 2 раза.

Правый и левый берег так спланированы, что на левом берегу живет 60% населения, а на правом – 40%. А рабочих мест с точностью до наоборот: на левом берегу 40%, а на правом 60%. Это 800 тысяч человек, которые каждое утро через мосты едут на правый берег, а вечером возвращаются обратно. То есть изначально неправильно было: рабочие места там не создавали.

И этот перекос продолжается. Застройщик не мыслит интересами города. Ему плевать на многие из них. Особенно тот, кто стоит эконом жилье. Построил, сдал и забыл. Сегодня город пытается заставлять их строить сады, школы. Но тут уже возникает конфликт с местным населением. "А зачем нам частный садик, частная школа? Мы хотим коммунальную, бесплатную". Потому что мы живем в постсоциалистическом обществе. У большинства населения "совок" в башке. Они считают, что коммунизм есть, колбаса по рубль 20 тоже должна быть. Поэтому дайте мне бесплатную школу. А в мире нет бесплатных детских садов. И даже в Конституцией Украины не гарантировано дошкольное образование. Гарантировано школьное.

У большинства населения "совок" в голове. Они считают, что коммунизм есть, колбаса по "рубль 20" тоже должна быть. Поэтому дайте мне бесплатную школу. А в мире нет бесплатных детских садов

–  А город может как-то на это повлиять, ведь все-таки такие заведения нужны.

– Город сейчас вводит такие требования. Сейчас готовится проект решения, который, надеюсь, будет принят. У застройщика комплекс мероприятий – в градостроительные условия и ограничения вписывается обязательно детский садик в пропорции к метражу и квартирам. Или школа. Он обязан это построить.

– А это будет коммунальная школа?

– Нет. Мы не можем сказать застройщику строить коммунальную школу. Он должен принять решение. Либо он ее отдает в руки частному оператору и делает там школу или садик, либо он может передать ее городу за деньги. Город у него купит, но не прямым платежом, а через паевое участие. Такие были примеры. Недавно мы на Троещине так принимали детский сад.

– А подъездные дороги? Есть какая-то ответственность у застройщиков?

– К сожалению, нет. Когда планируют застройку – вообще не согласовывают схему дорожного движения с городом. Потому что нет такого требования.

– Вы говорили о старом советском генплане. А когда заработает новый?

– Новый есть, он написан. Но он очень политизирован. Даже переполитизирован. Его называют преступным генпланом Черновецкого-Попова. Каких только ярлыков там не вешают.

– Он плохой?

– Нет, он хороший. Он как раз основан на том, что город не будет развиваться экстенсивно. Надо принять как данность, что у нас 82,5 километра. И мы должны развиваться интенсивно – то есть в середине самого себя.

– А этот план предусматривает, что город остается зеленым? Когда я поступил в школу в Киеве, мне говорили: мы живем в городе, где на каждого человека квадратный метр зелени. Мы самый зеленый город.

– По сравнению с другими городами мы сильно зеленее. Я потратил свое время на генплан, просидел не один час в отделе архитекторов. Там титанический труд сделан. Сейчас он опять модернизируется: согласовывается историко-архитектурный, опорный план и так далее. Защитить старый город – не проблема. У нас есть куча промзон. Возьмите район Телички, район АТЕКа, Куреневку. Это те заводы, которыми руководят "красные" директоры, они не хотят платить современный налог на землю. Говорят: "Мы ж банкроты, сделайте нам льготы". Хочется сказать им: "А зачем тут вы? Либо модернизируйте производство и делайте что-то, либо уходите в область, где вас с радостью примут, и вы будете им платить налог на прибыль и создавать рабочие места. А это отдайте под развитие".

– А город может их вытолкнуть?

– Мы ж не при коммунизме живем.

– У нас это политической волей называется.

– У нас есть принятая в 2015 году нормативная оценка земли. Сейчас она пересматривается. В разных районах города она отличается: чем центральнее – тем дороже. Им два раза делали каникулы, давали льготы, предполагая, что это даст время либо модернизироваться, либо уехать. А они думают, что пронесет и в этот раз.

Когда я пришел секретарем, в Киеве было оформлено не более 17% земли. Поверьте, этот процент не сильно изменился. Киевсовет в среднем на сессии может проголосовать 100-120 решений, связанных с выделением земли.

– Значит никто не платит налоги?

– Это значит, что платят, но гораздо меньше. Если вы пользуетесь землей, вы платите налог 1% по умолчанию. А если у вас земля официально отведена, то в зависимости от целевого использования от 3 до 12%.

Задача - строить максимальное количество паркингов подземных или наземных...Уменьшать количество транспорта, въезжающего, стимулировать людей пересаживаться на общественный транспорт

– И сколько город, по вашим оценкам, теряет из-за этого?

– Если не оформлено сегодня пускай 75%, и если бы все платили 3% вместо одного, то это в три раза больше поступлений в бюджет. А депутаты этого не понимают. Они каждое голосование говорят: "Це зрада, це дерибан". Нет этого фильтра в голове – где реальный землеотвод, а где попытки что-то отобрать. Отели, рестораны, частные строения – они бы все платили.

– По поводу дорог. Строительство все видят. Строят большие магистрали. Насколько это успешно?

– Я считаю, что одна из самых сильных подвижек нынешней городской власти – это ремонт дорог. Их так никто и никогда за 25 лет не ремонтировал, в таком объеме денег не тратил. Если не ошибаюсь, до 600 километров в год ремонтируется. Это много. Сегодня бульвар Дружбы народов сделан, проспект Победы сделан, Телиги сделана, Окружная…

– Кстати, что с Окружной? Она будет продолжаться?

– Есть одна хохма. Если вы сядете за руль и поедете от житомирского направления на Львов, доезжаете до Жулянского моста – вдруг начинается плохая дорога. Потом вы подъезжаете к направлению на Одессу – опять хорошая дорога. Сейчас там идет ремонт мимо Феофании. А теперь я вам раскрою секрет Полишинеля. Это не киевская дорога, не киевская земля. Она принадлежит области. Потому что какой-то умник в свое время так распределил. Одна и та же кольцевая дорога. Мы так и не нашли ответа, почему это было сделано.

– Каждый год я езжу по Южному мосту и каждый год его ремонтируют. Его нельзя один раз отремонтировать?

– Для меня самого это загадка. Либо там такая нагрузка, либо у нас такие технологии. Я не понимаю, почему каждый год его ремонтируют.

– Самое простое объяснение – это закапывание денег. Или компания, которая на этом зарабатывает, не хочет "вылечить пациента", чтобы не потерять доход.

– Помните, старый анекдот, когда внук-юрист пришел и говорит: "Я выиграл процесс". – "Ты идиот. Дед кормил тебя, я тебя кормил, а ты взял и проиграл".

– Можно сказать: вы ремонтируете, а мы принимаем качество.

– В городе начали это делать. Были выделены деньги небольшим компаниям-подрядчикам –  коммунальным и не коммунальным, которые выиграли тендер на ремонт межквартальных проездов. Пошли жалобы от населения, что сделано некачественно. Выехала экспертная группа, взяли забор. И всем предъявили претензии. Сказали: "Либо вы за свои деньги устраняете, либо мы идем в суд, прокуратуру за то, что вы потратили городские деньги". И процесс пошел. Такого раньше не делал никто.

– Говорят, что турки очень хорошо строят. Это они главные у нас по Киеву теперь?

– Они продемонстрировали, что умеют качественно делать и способны себя финансировать наперед. То есть они не требуют денег сразу. Поэтому они одни из тех, кому стали доверять. Они очень качественно сделали бульвар Шевченко. Мэр ездил, смотрел и оценил качество работы. И им стали давать новые объекты. Но не может город сказать: турки классные, давайте им дадим. Надо пройти систему публичных закупок – на ProZorro провести тендер. И вот здесь мы сталкиваемся со сложностью, которая вне города. Наши умельцы, аферисты по закупкам, используя слабые места ProZorro, вытесняют нормального подрядчика.

Я с этим столкнулся, когда курировал образование. Встал вопрос питания в школах. Пришла прибалтийская компания с ценой в 9 гривен против 18-19 в день на ребенка. По закону надо было им отдать. Им отдали школы в двух районах. А качество – дикое. Дети в мусорник выбрасывали еду. Выезжаем с рейдами, спрашиваем у ребенка: "Почему ты не ешь эти сосиски?". Ответ: "Она особенная". И дети выбрасывали сосиски. Мы начинаем бороться с компанией, не пускать ее. Они – в Антимонопольный комитет и выигрывают. Комитет говорит: "Они выполнили все условия".

Надо принять как данность, что у нас 82,5 километра. И мы должны развиваться интенсивно - то есть внутри самих себя

– Бортническая аэрация – что с ней?

– Это не моя тема. Знаю, что японцы выделяли на это деньги.

– А что с Киевэнерго и Киевтеплоэнерго, вы в курсе судебных разбирательств?

– Немного. Но проблема уже практически на исходе, слава Богу.

– Есть очень простая ситуация. Киевэнерго должны мне 6 тысяч гривен, а Киевтеплоэнерго – я должен 2 тысячи гривен. Потому что я никак не мог понять, где им платить. Получается, что я в плюсе на 4 тысячи, но на меня подали в суд.

– Это как в анекдоте про топор. И топора нет, и гривни нет, но все честно. В данном случае Киевтеплоэнерго – это новый субъект, обеспечивающий вам услугу. Вы должны ему платить за получаемую сейчас услугу. А с Киевэнерго вам нужно разобраться по старым отношениям.

– Есть у наших читателей вопрос про Совские озера. Там застройщик хочет построить на месте парка дома. Что с этим делать?

– В каждом районе есть конфликт – свой парк, свое озеро… Надо каждый раз разбираться. Например, я помню так называемое озеро Качинное. На самом деле никакого озера Качинного никогда не существовало. Была лужа, которой местные жители никогда не занимались. Началась обычная плановая законная стройка коммунального предприятия. Местные увидели там двух уток, которые прилетают на любой водоем, и из этого устроили спор. Конфликты с застройщиками в Киеве бывают разные. Например, действительно незаконная стройка "типа Войцеховского". Кстати, у него никогда конфликтов не было, потому что он покупал всех вокруг. А есть ситуация, когда приходит застройщик, у него все документы, он начинает строить. Приходят разные персонажи – "заробитчане" я их называю, а на самом деле вымогатели, – и говорят: "Либо нам сотку тысяч долларов заплати …"

– А знаете, почему апеллировали ко мне как к жителю этого района? Потому что мне выйти погулять там негде. Когда я переселился в тот район, там еще лягушки квакали, а сейчас – ничего. Может оно не красивое, не облагороженное, загаженное, но это единственный водоем, который в моем представлении хоть какой-то кусок живой природы.

– Поэтому и нет доверия друг к другу. А нужен кто-то, кто бы спровоцировал диалог с застройщиком и сказал бы: "Сделай нам этот маленький район и стройся. Только давай проект немного благоустроим". Насколько я знаю, там готовы были выкопать и сделать реальный водоем. Просто все друг друга уже не слышат. Чем громче кричат – тем тише мы друг друга слышим.

Есть хороший пример взаимодействия города и местных жителей – это парк Наталка. Я просто к этому был причастен. Помните, какой он был? Нашлась NGO, объединились активные ребята и начали качать эту тему – сами убирать наркоманские шприцы. В итоге это услышал город в моем лице, это услышал мэр. Он сегодня влюблен в этот проект. И он уже всем по головам дает – все шуршат. В итоге первая очередь парка Наталка была сделана полтора года назад. Мы вторую часть земли вернули в судах, дали ей статус парка – 45 гектар. И туда уже вкладываются деньги. И это сегодня рекреационное место. Сегодня в каждом районе стоит задача – должно быть 10 парков.

– А есть представление у мэра и у команды его, каким должен быть город? Он должен быть мегаполисом, он должен быть тихим уютным городком или европейским? Есть целостная картина? Или это все-таки "пожарная команда", которая реагирует на какие-то вещи?

– Точно я могу вам сказать, что у мэра есть свое представление. Он хочет, чтобы Киев и киевляне стали жить по европейским стандартам. Качество воды, качество воздуха, велосипедные дорожки, парковки, паркинги. Это задача №1. Что само собой потянет изменения в стране. У нас есть такой туристический слоган "Все починається з Києва". Поэтому все изменения в Киеве начинают влиять на нашу страну. Но глобально, каким будет город через 15 или 20 лет, на самом деле еще никто не знает. Это те дискуссии, которые мы начали вести. Мы это обсуждали. Собирались все замы, советники и мэр.

Нет доверия друг к другу. А нужен кто-то, кто бы спровоцировал диалог с застройщиком и сказал: "Сделай нам этот маленький район и стройся. Только давай проект немного упорядочим"

– Агломерация будет.

– Агломерация – это добровольное объединение самостоятельных местных субъектов. Они не теряют субъектности. Расширение города – это потеря субъектности. Сегодня бывшая деревня Троещина – это район. Бывшая деревня Жуляны – это район. Беличи – это район. И так далее. Ирпень останется со своей местной властью, со своим бюджетом. И Бровары, и Борисполь, и Вышгород, и Обухов, и Чабаны, и так далее. Но у нас есть много вопросов, которые важны. Например, они к нам ездят на работу. Есть правило, что маршрутки довозят до границы. Одни и другие. Как обеспечить перемещение людей? Должен быть какой-то коммунальный транспорт, какие-то электрички, которые будут их перевозить. Должны быть перехватывающие паркинги. Человек приехал на своем автомобиле, на перехватывающем паркинге его оставил по льготной цене, сел на метро, на автобус, на троллейбус, который едет по полосе общественного транспорта быстро и без пробок.

– То есть какие-то договоры будут между общиной Киева.

– Мы сейчас пробуем. У нас есть решение Киевсовета, я там указан как один из уполномоченных представителей. Мы пошли путем ассоциации. То есть это некий клуб, переговорная площадка, куда на ассоциативных основаниях может войти любой из субъектов. Мы говорим: Киев и Бровары – давайте вместе, Киев и Козин – давайте вместе, Киев и Вышгород, и еще Безрадычи, третий какой-то проект. В Лиссабоне есть понятие большой и малый Лиссабон. В большом Лиссабоне живет 2,5 миллиона населения. А в малом Лиссабоне, то есть в реальном, 600 тысяч. И они бюджетируют что-то вместе, они строят. Решать транспортные задачи нельзя, не общаясь с соседями.

Наши умельцы, аферисты по закупкам используя слабые места ProZorro, вытесняют нормального подрядчика

– А как решить эту транспортную задачу? Потому что мы задыхаемся. И машин будет больше, и мы задохнемся рано или поздно.  

– Задача – строить максимальное количество паркингов подземных или наземных в каких-то узких местах, где нельзя построить ничего другого. Уменьшать количество въезжающего транспорта, стимулировать людей садиться на общественный транспорт. Развивать сеть велодорожек. Хотя бы в весенне-осенний период. Я был в Пекине в командировке. У них байк-шаринг развит. Три больших компании: оранжевого цвета, голубого и еще какого-то. Я говорю: а в чем идея? У них же – в Пекине – метро развито. Они говорят: у нас особенно пользуются спросом так называемые последние километры. Ты приехал на станцию метро, а тебе до дома от километра до пяти. И они не садятся на маршрутку, а садятся на велик и едут к себе домой на велике. И там его оставляют.

– А с парковками. Я уже ждал, что будет в октябре. Будет какая-то эвакуация неправильно припаркованных машин. Но ничего не произошло. Ни одной машины не видел, чтобы эвакуировали.

– Закон, который принят, к сожалению, был сильно выхолощен от того проекта, который мы писали. Мы писали для всех городов, команда большая была единомышленников и народных депутатов всех фракций. В итоге страна его имеет. Его принимали почти три года. Но его сильно выхолостили. Дали права городам, но недостаточно. Сегодня система сертификации приборов, которые будут фиксировать нарушения, еще не закончена. То есть работает наша бюрократическая история: Кабмин, министерство и так далее. Сегодня просто еще нет этих подзаконных нормативных актов, помогающих это делать.

– То есть закон вступил, а заработает через пару лет.

– Я более оптимистически смотрю. К весне хотелось бы, чтобы он заработал.

– А как будет решаться проблема с историческими артефактами, которые раскопали на Почтовой площади, где собирались строить торговый центр, но сейчас приостановили строительство?

– А там ничего нет. Можно посмотреть на эту улицу? Сходите. Там ничего нет. Дело в том, что копать начали в 2015 году. Археологи получили так называемое открытое письмо института археологии, на основании которого Министерство культуры дало разрешение на раскопки. Оно на год выдается археологам. По закону и постановлению Кабмина, археологи должны каждый год сдавать научный отчет с четким описанием, что они там нашли, и передачей всего найденного ценного в фонды института археологии Национальной академии наук. После чего институт археологии делает заключение и говорит: это артефакты. Обращается в Минкульт и говорит: дайте статус, что это историческая ценность, и передайте в музейные фонды. Потому что все принадлежит государству. Так вот за 2015, 2016, 2017 и уже за 2018 год ни одного отчета не сдано до сих пор археологами.

– Я слышал выступление мэра. Он говорил: мы посмотрели, мы пошли на встречу.

– Да. И будем делать музей.

– А если ничего нет, из чего музей делать?

– В Киеве в запасниках 300 тысяч различных экспонатов.

– А почему нельзя сделать музей и торговый центр. Люди в музей приехали, зашли купили что-то.

– Так и собираются сделать город. То, что вы сейчас сказали, прописано в решении Киевсовета. Инвестор с этим согласен. Потому что он понимает, что это ситуация "вин-вин". Поток, идущий в музей, будет заходить в торговый центр. Поток, идущий в торговый центр, будет заходить в музей. Так вот это решение и принято. Только принято оно разумно. Давайте закончим раскопки, еще 5 метров уберем, примем решение, что мы нашли там или не нашли, дадим этому оценку, созовем научную международную конференцию. Пусть спецы скажут, чтобы не было политизации. Ребята, вау, или ничего. После чего будет проведен архитектурный международный конкурс на развитие этой территории. И если создание там музея, то какого музея. Сколько квадратных метров, сколько этажей, что в нем представлять.

Будем делать музей. В Киеве в запасниках 300 тыс. различных экспонатов

– Это за счет инвестора или города?

– Пока за счет инвестора. Но если инвестор откажется, тогда уже будем решать за счет города. Так инвестор написал, что я согласен начать с музея. Только скажите, сколько вам нужно метров. Еще один пример необходимости коммуникации. Именно этим я и буду заниматься в Астерс, руководствуясь принципом win-win, при предоставлении помощи сторонам спора, находить то решение, которое удовлетворяет их интересы в равной степени.