Экономика

4 августа, 09:03

Эксклюзив НВ

Томаш Фиала: «Украине важнее получить помощь сейчас, чем $750 млрд после войны» — интервью об олигархах, курсе, долгах и запасе прочности РФ

Как Украина договаривается с инвесторами, почему закон об олигархах — не идеальное решение, надолго ли хватит экономики России? Большое интервью с собственником Dragon Capital Томашем Фиалой.

Гендиректор и владелец инвесткомпании Dragon Capital Томаш Фиала — один из самых известных иностранных инвесторов в Украине. Скупая склады, офисы и торговые центры, за несколько лет он собрал один из самых крупных портфелей недвижимости в стране. Благодаря инвестициям в медиагруппу НВ и покупке Украинской правды — стал заметным игроком на медиарынке. Относительно недавняя концентрация крупного бизнеса и медиаактивов в одних руках дала повод журналистам в шутку говорить о Фиале как об олигархе новой волны.

Принятие закона о осоздании реестра олигархов вывело этот вопрос из иронической плоскости. Олигархом может быть и иностранец, добавил интриги секретарь СНБО Алексей Данилов.

Чтобы официально получить статус «олигарха», достаточно отвечать одновременно трем критериям из четырех: участвовать в политической жизни; оказывать значительное влияние на СМИ; контролировать предприятия-монополисты; иметь активы, стоимость которых превышает 1 млн прожиточных минимумов на 1 января соответствующего года (2,19 млрд грн на момент принятия). Чтобы снизить риски попадания в токсичный «клуб», от медиабизнеса уже избавились Ринат Ахметов и Вадим Столар, а Вадим Новинский официально ушел из политики, сдав депутатский мандат.

Нынешний разговор состоялся по инициативе редакции НВ Бизнес. В интервью Фиала пояснил, считает ли сам себя олигархом, возможен ли дефолт Украины, допустима ли в стране работа «аполитичного» российского бизнеса и верно ли впечатление о том, что место Святослава Вакарчука в политике занимает Сергей Притула.

Подпишитесь, чтобы прочитать целиком

Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой

Подписаться
Первый месяц 1 ₴. Отписаться можно в любой момент

ОБ ОЛИГАРХАХ, МЕДИА И УКРАИНСКОМ ГРАЖДАНСТВЕ

— Недавно вступил в силу закон об олигархах. Из-за него Ринат Ахметов уже отказался от медиа, Вадим Новинский сдал депутатский мандат. Вы изучали закон?

Да, конечно.

— У вас есть как минимум большой бизнес и медиа. Уверены, что закон вас не коснется?

Можно посмотреть классическое определение слова олигарх…

— Упрощенно, это человек, который использует власть для наживы.

Да, зарабатывает деньги, благодаря близости к власти. Я этой дефиниции олигарха абсолютно не соответствую. У меня не было близких связей ни с одним из президентов. Я всегда открыто говорю о существующих в стране проблемах и президентам это никогда не нравилось, ни Януковичу, ни предыдущему, ни нынешнему. Я себя олигархом не считаю, мой бизнес не зависит от тарифов на электричество, я не приобретал активы благодаря родственным связям. В моей биографии такого нет.

Для борьбы с олигархами нужны не такие законы, а структурные реформы правоохранительных органов и судов. Это, конечно, более сложный путь, но правильный. Нам все равно придется его пройти в процессе кандидатства в Евросоюз.

В принятом законе есть четыре критерия определения олигарха, до войны я соответствовал двум из них — у нас есть медиа и дорогие активы. Как сейчас — не знаю. Тяжело сказать, сколько стоят активы в Украине — нет рынка.

— Вы дотируете медиа, которые принадлежат Dragon Capital — Украинская правда, НВ, Минфин?

Сейчас не дотируем ни НВ, ни УП. Они самодостаточны. Что касается Treeum (объединяет платформы minfin.ua и finance.ua. — Ред.) — генерация лидов сильно упала, но каждый месяц понемногу растет. Компания живет частично на деньги, которые заработала в прошлом году, частично — на то, что мы проинвестировали еще в позапрошлом. Пришлось сокращать расходы, как и в других бизнесах.

— Вы говорите, что вас нет в политике, но вы дружны со Святославом Вакарчуком и поддерживали его.

Святослава Вакарчука поддерживала моя супруга. Не его, а партию Голос в 2019 году, за три года до вступления закона в силу.

— Сейчас на его место нового перспективного политика выходит волонтер Сергей Притула, который был ведущим на принадлежащем вам Радио НВ. В соцопросах его рейтинг замеряют вместе с Зеленским и Залужным.

Как иностранный гражданин — у меня есть только паспорт Чехии — я не имею права финансировать политику. И никак не влияю ни на президента, ни на правительство, ни на депутатов. Вы не найдете ни одного закона или решения, которое я лоббировал.

— Вы не думали податься на украинское гражданство?

Я очень люблю Украину и живу тут уже более 20 лет. У меня здесь семья и бизнес. Это страна огромных возможностей, прекрасных людей и я всегда старался быть тут максимально полезным. Согласитесь, для этого не обязательно иметь украинское гражданство. И я в то же время патриот страны, где родился и вырос, и, мне кажется, было бы неправильно менять гражданство.

— Вы и раньше критически высказывались об олигархах. Но олигархи в Украине иногда играют стабилизирующую роль, в том же 2014 году, когда возглавили области и противостояли российской агрессии. Вы не видите ли рисков, что власть окажется в одних руках? Если смотреть на парламентское большинство, Кабмин и силовой блок власти, в принципе это уже произошло.

Смотря с чем сравнивать. Частично олигархическая система — с несколькими центрами влияния — возможно, лучше, чем система с одним диктатором, как в России. Но она в любом случае хуже, чем демократия, как в Евросоюзе, куда мы все стремимся.

— То есть ваш рецепт деолигархизации — это независимые правоохранительные органы?

Да. Суды и правоохранительные органы. Это требование к власти со стороны бизнеса всегда стояло на первом месте. Если Украине нужно больше инвестиций, в первую очередь стоит скопировать правоохранительную и судебную системы, которые есть в более успешных европейских странах.

— По сути, единственная мотивация власти идти на такие шаги — перспектива стать членом ЕС. Вы верите, что этого достаточно?

Да, это «пряник». За последние восемь лет в Украине произошло много позитивных изменений и реформ. С одной стороны, гражданское общество, журналисты и публичность помогают бороться с коррупцией больше, чем правоохранительные органы или суды. С другой — мотивация безвизом, свободной торговлей, гранты, кредиты Международного валютного фонда, сейчас добавился статус кандидата в ЕС. Получается сендвич — давление с двух сторон, из-за которого власть делает реформы.

О КУРСЕ ДОЛЛАРА, ПЕРЕГОВОРАХ УКРАИНЫ С КРЕДИТОРАМИ, ДЕФОЛТЕ НАФТОГАЗА

— Вопрос, который интересует всех украинцев. НБУ совсем недавно повысил курс до 36,6 грн/$, чтобы приблизить его к реальности. После этого он вырос еще больше. Вы видите рыночные предпосылки для нового роста?

Чтобы диверсифицировать сбережения, люди продолжают гривневые доходы конвертировать на наличном рынке в доллар. Поэтому будет два курса. Нацбанк предпринял меры на наличном рынке, которые не допустят большого расхождения курсов.

— Вы считаете, что курс может откатиться?

Все в руках Нацбанка. На наличном рынке не такие большие объемы.

— А на какой курс доллара ориентируетесь лично вы? На Нацбанк, курс в банках или на уличный?

Ориентируюсь на Нацбанк, слежу за уличным, наличным курсом.

— Коммуникация Нацбанка при увеличении официального курса вас успокоила или обеспокоила?

Успокоила, это правильное решение. Пока Нацбанк действует правильно. Единственное, что беспокоит, — что Нацбанку приходится покупать ОВГЗ, то есть печатать гривню. Хоть это и вынужденная мера.

— Кирилл Шевченко говорил, что инфляция в июне — около 20%, а на конец года будет 30%. То есть, НБУ вроде бы все контролирует, но инфляция будет расти дальше.

Это мировой тренд. В еврозоне и в США инфляция — около 9%. В некоторых странах Центральной Европы — 16−20%. У нас будет около 30%. Это ожидаемо, да.

— Громкая новость прошлой недели — технический дефолт по облигациям Нафтогаза. Есть ли вероятность, что он повлиял на рост курса.

Нет, не думаю.

— А кто, на ваш взгляд, виноват в дефолте — менеджмент Нафтогаза или Кабмин? Они кивают друг на друга.

Тяжело сказать. У правительства понятная стратегия: отсрочить выплату долга государства и госкомпаний, в первую очередь Нафтогаза. С другой стороны, Нафтогаз за месяц до погашения евробондов заявил, что он будет платить — деньги есть. На этих новостях его облигации выросли в цене до 80% от номинала, их покупали. А сейчас они стоят 20% от номинала. Инвесторы ожидали выплат, поэтому Нафтогаз и не набрал нужное для реструктуризации количество голосов.

— В Кабмине говорят, что если Нафтогаз все же заплатит, то этого не поймут держатели облигаций государства, которым также предложили отложить выплаты на два года. Это справедливое утверждение?

Да, это одна из причин. Важно не создавать прецедент, который бы усложнил реструктуризацию госдолга. У Dragon Capital есть государственные еврооблигации, и мы проголосовали за реструктуризацию, поддержали предложение Министерства финансов. Мы согласны в ближайшее два года не получать ни проценты, ни погашения по этим облигациям.

10 августа будут объявлены результаты голосования инвесторов. Чтобы реструктуризацию приняли, предложение государства об отсрочке должны поддержать более 50% голосов по каждому выпуску облигаций. В целом у Украины более 10 выпусков бондов на сумму $20 млрд, и поддержать предложение должны держатели 66% этих бумаг.

Но, я думаю, что инвесторы, скорее, согласятся. Тогда Украина сэкономит $6 млрд, сохранит деньги на ближайшие два года. Но позже все равно придется заплатить.

— Важная новость для экономики — открытие одесских портов для экспорта украинского зерна. Вы считали, сколько Украина может получить? Я слышал оценки — максимум $6 млрд до конца года. Насколько это улучшит ситуацию с курсом и бюджетом?

Мы считаем, что в ближайшие месяцы поставки зерна могут принести $800−900 млн дополнительной валютной выручки в месяц. Это увеличит наш экспорт более чем на 25% — хорошая новость для экономики, аграриев и гривны.

— Как в целом повлиял ваш макроэкономический прогноз с начала лета?

В конце июля мы выпустили отчет: падение ВВП в текущем году — 30%. Это чуть лучше, чем прогноз Нацбанка. Следующий год зависит от многих факторов. Мы прогнозируем «минус» 5% ВВП, у Нацбанка — «плюс» 5%. Если экспорт сельхозпродукции продолжится, мы прогнозируем нулевой рост в следующем году.

— Минфину сейчас не позавидуешь. Налоги и сборы до последнего времени обеспечивали 30−40% бюджета. У нас хоть какая-то альтернатива международной помощи?

Печать денег Нацбанком, но это не очень хорошая альтернатива. Поэтому мы себя должны вести рационально. Из-за войны существенно выросли расходы бюджета. А доходы упали, увеличился дефицит. Я понимаю правительство, которое хотело оживить экономику, но, мне кажется, неправильно было снижать налоги в середине марта, их надо было оставить или вернуть уже в апреле. Снижение налогов никак не мотивирует бизнес работать больше или меньше. Если бизнес чувствует себя в безопасности — работает, не чувствует — не работает. Военная защита страны и освобождение территорий сейчас — приоритет номер один, безопасность — номер два, макроэкономическая стабильность, прежде всего риски в фискальной политике, финансирование фискального дефицита — три. Налоги — это приоритет номер десять в нынешней ситуации.

— Нацбанк планирует не выходить за лимиты эмиссии в 400 млрд грн в этом году. Это означает печать еще примерно 30 млрд грн в месяц…

Это нормальный темп, но не должно быть больше.

— Вы верите, что ему удастся сохранить эти планы?

Я очень сильно надеюсь, что эмиссия будет в пределах 400 млрд грн в этом году и максимум 200 млрд грн — в следующем. А все остальное будет финансироваться за счет внешней помощи, предпочтительно грантов. Намного важнее, получить эту помощь сейчас, чем $750 млрд, которые Украина просит на восстановление — уже после войны. Для инвесторов это тоже важно. Хорошо иметь послевоенный план реконструкции Украины, но если война закончится для Украины хорошо, то инвестировать будут.

— Зиму вы вносите в риски?

Вносим. Россия будет стараться продлить военное и экономическое давление до II квартала следующего года, чтобы максимально давить через энергетику и на Украину, и на Европу.

— Ситуация в экономике по состоянию на сейчас — это примерно то, что мы будем иметь до конца войны?

Я думаю, что может быть улучшение за счет экспорта зерна, возможно, что-то еще добавится. Увеличивается пропускная способность нашей западной границы. И плюс люди привыкают. Вы видите, в Киеве огромная разница по сравнению с апрелем. Сейчас уже около 80% людей вернулись.

Томаш Фиала / Фото: Наталья Кравчук / НВ

— Какие точки роста для Украины вы видите?

Сейчас — это открытие портов. В среднесрочной перспективе — процесс интеграции с Евросоюзом. Это две ключевые точки роста. Интеграция подразумевает реформы, в том числе верховенство права.

— А верховенство права приведет инвестиции?

Да. Это самое основное. То, что мы показывали в отношении САП и НАБУ, когда не можем реформировать суды, закрыть ОАСК — это очень большой тормоз.

О ПАДЕНИИ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ И БИЗНЕСЕ НА ДВЕ СТРАНЫ

— Вы — марафонец. Очевидно, война уже перешла в марафон. Не очень приятный вопрос: хватит ли у Украины сил на год войны, на два года? На сколько их хватит у России? Из-за санкций, ухода западных компаний и технологий там тоже есть проблемы.

Я вижу, что у украинцев хватает сил и твердых намерений, но их надо подкреплять западной военной и финансовой помощью. Если она будет, то у Украины хватает всего, чтобы успешно закончить войну. У России, к сожалению, в этом году ВВП упадет только на 5%. У них огромное падение импорта — на 50%, но экспорт не падает. Упали объемы экспорта, но цены выросли. Еще могут быть изменения, потому что мир может войти в рецессию — цены на сырье в этом или следующем году могут существенно упасть. Западные санкции, конечно, давят.

— Когда заработают западные санкции против России?

Мы ожидали в марте, что российская экономика потеряет 10−15%, может и больше. Но сейчас прогнозы аналитиков, к сожалению, улучшаются. J.P. Morgan прогнозирует падение российского ВВП, по-моему, на 5%. У них профицит бюджета и профицит внешней торговли. Экономически ближайший год Россия сможет продержаться. Единственное, что ее может ослабить — падение цен на сырье. Почему и Советский Союз проиграл холодную войну в 1980-х годах — во второй половине 80-х цены на нефть упали ниже $20 за баррель, подешевело другое сырье, им не хватало ресурсов.

— А если со следующего года Европа действительно откажется от нефти и газа?

Нефть они пока, к сожалению, успешно перенаправляют на другие рынки — Индия, Китай. Это нам не поможет. Газ будет тяжелее перенаправить…

— Вы допускаете резкое падение цен на сырьевые товары по примеру кризиса 2008−2009 годов?

Такую глубокую рецессию — нет, но прогнозы по поводу мировой экономики в последние полгода ухудшаются из месяца в месяц.

— Имеет ли право российский бизнес работать в Украине?

Я думаю, что нет. Если у собственников есть бизнес и здесь, и в России, то у российских властей оказывается в руках сильный рычаг давления. Бизнесменам есть что терять. Так они становятся агентами влияния российской власти. Надо быть или тут, или там.

О БИЗНЕСЕ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

— Давайте перейдем к вашему бизнесу. Война идет уже шестой месяц. Вы адаптировались? Как сейчас выглядит ваш рабочий день?

Сейчас спокойнее, да. В начале был сильный поток новостей, много времени уходило на наблюдения за военной ситуацией. Где-то продажи упали на 90−100%. Надо было считать по-новому, оценивать перезапуск в новых реалиях. Потом началось восстановление. Поэтому сейчас больше работаю, меньше времени читаю военные новости. Слежу за ними, но не так, как раньше. И работы, конечно, больше, чем до войны.

— Вы больше в операционном бизнесе?

Да, надо реагировать на постоянные изменения, некоторые ограничения. Бизнес-планирование стало более коротким. Горизонт планирования — на месяц вперед.

— Сколько людей в целом по группе сократили?

Первые три месяца мы никого не сокращали. Потом были сокращения, в зависимости от перспектив конкретного бизнеса или направления. Всего сократили где-то до 20% сотрудников.

— А как снимаете стресс? Сейчас это важный вопрос для всех.

Спортом. Каждое утро стараюсь заниматься час-полтора: или бег, или велосипед, плавание, спортзал.

— Комиссионный бизнес инвесткомпании сейчас работает?

Да, торговля еврооблигациями.

— Реструктуризаций, сделок m&a нет?

Есть. В конце мая завершилась IT-сделка по приобретению компании Skelia международной компанией Nortal. Наш инвестиционно-банковский департамент был советником покупателя в этой сделке.

— Как восстанавливаются ваши компании?

В начале войны мы думали, что все упадет очень сильно. Сейчас в среднем, наверное, все восстановилось на 60−70%, что-то меньше, что-то больше.

— Вы говорили, что Dragon потерял три склада под Киевом на 116 тыс кв. м. Сколько уже восстановили?

Да, было разрушено 30% портфеля нашей складской недвижимости. Мы понемногу все восстанавливаем. В начале июля, к примеру, обновили и сдали в аренду одно из зданий комплекса West Gate Logistic в Стоянке, по Житомирской трассе.

— В компании есть торговая, складская, офисная недвижимость. Можете сейчас оценить, где самая сложная ситуация, где получше?

В ТРЦ и складах активность понемногу восстанавливается. Возвращение к довоенным показателям в офисах, наверное, растянется года на три.

— Какой там процент пустующих площадей?

Более 10%.

— У вас есть проект жилой недвижимости Оболонь Плаза в Киеве. Все продали до войны или нет?

Мы продали большинство квартир и торговые площади на первых двух этажах. На третьем-четвертом — офисы, больше половины не продано. Мы еще достраиваем этот комплекс, отдельные работы будут идти до конца года.

— Сколько времени нужно на восстановление рынку жилой недвижимости?

Хороший вопрос. Смотря что и где. Сейчас во Львове продажи жилой недвижимости в гривне — минус 70−75% от прошлого года. В квадратных метрах — минус 75−80%. В Киеве — примерно минус 95%. Рынок будет восстанавливаться долго. Все зависит от того, когда вернутся люди. Будет внутренняя миграция, из Восточной Украины — в Киев или на запад. За границей у нас 4,5−5 млн людей. По некоторым опросам, около 90% хотят вернуться, но большинство — после войны.

Другие новости

Все новости