Компании / Рынки

1 августа, 07:50

Эксклюзив НВ

Придет время, и мы снова начнем работать в Херсоне, — гендиректор Danone в Украине

Как Danone в Украине продолжает работать во время войны, что происходит на заводе в оккупированном Херсоне и как отражается отток украинцев на продажах продукции? Об этом в интервью НВ Бизнес рассказал Адриан-Валентин Паску, гендиректор компании.

Расскажите, в каком режиме сейчас функционирует компания. Сколько это в процентах от довоенного времени?

У Danone в Украине расположены два завода, на которых компания производит продукцию. Они примерно одинаковы по мощностям. Также есть часть импорта. К сожалению, мы потеряли контроль над заводом в Херсоне. Это половина производства нашего молочного бизнеса в Украине. Там был налажен выпуск современных молочных продуктов, в частности, под такими международными брендами, как Активиa, Растишка, Danone, Даниссимо.

Второй наш завод — в Полтавской области. Первое время [в начале полномасштабного вторжения] было сложновато. Однако сейчас мы уже возобновили производство почти на 80% от довоенных объемов. Завод Полтавской области специализируется именно на традиционной молочной продукции под брендом Простоквашино — кисломолочный сыр, молоко, сметана. Но для нас также крайне важно было вернуть международные бренды. Поэтому мы добавили процессы по производству продуктов, которые выпускались в Херсоне, вернув их на рынок.

Еще одно направление — это импорт. Мы продолжаем импортировать продукцию специализированного питания под брендом Nutricia, а также некоторые молочные бренды, включая Actimel. Не буду лишний раз акцентировать внимание на том, что это производить гораздо сложнее, чем до войны.

На режим нашей работы сейчас особенно влияет фактор безопасности. Из-за воздушных тревог работники вынуждены проводить в среднем по 5 часов в бомбоубежищах в сутки. Поэтому мы нанимаем больше людей, дабы не терять темп, а также обеспечивать процесс и интенсивность, которые были до войны.

Вы подсчитывали, как все эти тревоги отражаются на прибыльности?

На самом деле это влияет не только на производство, но и на работу, например, «полевой» команды. Ведь в случае тревоги люди должны остановить работу и позаботиться о своей безопасности там, где они находятся. Для нас важна прежде всего безопасность людей и продолжительность бизнес-процессов.

Но на прибыльность влияет не только этот фактор. Когда мы останавливаем производственный процесс, после этого перерыва зачастую, в зависимости от продолжительности воздушной тревоги и стадии производства, мы должны перезагрузить все, что производилось. Ведь из соображений продовольственной безопасности мы не можем пойти на компромисс с качеством и свежестью продукции.

На сколько сократились продажи из-за войны в Украине по разным видам и сегментам продукции? Какие вы заметили изменения в потребительском поведении?

Часть продуктов у нас не было возможности определенное время производить. Но мы продолжали выплачивать все наши обязательства перед партнерами и зарплату нашим сотрудникам. Так что наши внутренние затраты все время увеличивались. Это, безусловно, не может не отразиться на бизнесе.

Мы приложили максимум усилий, дабы увеличить обороты и мощности на производстве. И мы уже более оптимистично смотрим на конец 2022 — начало 2023 года, ведь на этом заводе планируем превысить довоенный уровень.

Однако с началом войны мы прекратили покупать данные рынка, поэтому нам сложновато оперировать четкими данными. Но в целом мы наблюдаем падение в разных сегментах в среднем на 20−25%.

Слишком мало времени прошло, чтобы проанализировать поведение наших потребителей. Однако мы видим, например, что во время войны, испытывая стресс, люди больше потребляют десерты. В общем, ни одна из категорий не упала тотально, кроме детского питания для детей раннего возраста и детей до трех лет. Здесь, в отличие от других сегментов, мы наблюдаем катастрофическое падение. Мы знаем, что многие женщины с детьми покинули страну. Однако нам требуется больше данных, чтобы понять, связано ли это падение исключительно с миграционным фактором. Впрочем, это то, что мы увидели в за время войны.

А почему вы не покупаете маркетинговые данные сейчас — это сокращение издержек компании, либо не верите в их релевантность в условиях войны?

Конечно, это больше о втором факторе — данные не слишком надежны и недостаточно релевантны, и подобное исследование будет похоже на одномоментную картинку. Необходимо дождаться определенной стабилизации ситуации. Иначе эти данные нигде не будут востребованы, а покупать их просто из любопытства нет смысла. На мой взгляд, следует подождать еще, к примеру, квартал, чтобы действительно можно было отследить определенные тренды.

Как изменились цены за время войны и вследствие какого фактора больше всего?

В операционном сегменте они выросли очень, и, конечно, один из важнейших факторов — беспрецедентно высокая инфляция, которую мы раньше не наблюдали. Рост цен в среднем на 25% на каждом этапе цепочки поставок, начиная с сырья — цен на сырое молоко. Каждый из участников этой цепочки поставки частично абсорбировал и взял на себя такой рост, но в конце концов не удалось избежать повышения цен на продукцию в таких условиях.

К вам обращалась оккупационная администрация по возобновлению производства на вашем заводе в Херсоне. Что вам известно о том, что там происходит сейчас?

Подпишитесь, чтобы прочитать целиком

Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой

Подписаться
Первый месяц 1 ₴. Отписаться можно в любой момент

Мало что изменилось. Собственно производство пострадало из-за боевых действий, происходивших в Херсоне в марте. Несмотря на желания и попытки так называемой временной администрации запустить работу завода, мы понимаем, что сейчас это невозможно физически. Если они его все-таки запустят, мы не сможем нести ответственность за качество и безопасность такой продукции. Мы верим, что мы вернемся к нашему производству в Херсоне, но при нормальных условиях, когда туда вернется украинская власть.

Там осталась большая часть наших работников. Мы, как работодатели, делали все возможное, чтобы люди покинули город и регион из соображений безопасности. Также мы создавали дополнительные рабочие места на нашем производстве в Полтавской области, помогали с переездом, помогали устроиться, чтобы люди смогли продолжать свою работу и нормальную жизнь в пределах Украины.

Сколько людей выехало из Херсона из числа ваших работников там?

Приблизительно половина. Многие решили остаться, но это их личное решение. Мы продолжаем быть с ними на связи, стараемся создать условия, чтобы они продолжали работать дистанционно, помогая с определенными процессами компании в Украине, если у них есть такое желание.

А как можно оценить этот завод? Какие это потери для компании и какой процент оборудования удалось перевезти на предприятие в Полтавской области?

Главное, что нам удалось сохранить, это безопасность, жизнь и здоровье наших людей. Как только начались боевые действия, мы поняли, что должны законсервировать завод ради безопасности наших людей. Он остается собственностью компании Danone. Есть незначительные потери из-за боевых действий, но они минимальны в глобальном контексте войны. Пострадали несколько ферментационных танков, несколько повреждена крыша административного здания. Произошел небольшой взрыв перед входной группой здания завода. Агрессоры пытались вытащить банкомат, находившийся в зоне рецепции, но он был пустой.

Я не сдаюсь, я убежден, что придет время, и мы будем работать в Херсоне. Так что мы не говорим об этом заводе как о материальной потере. Мы лишь временно потеряли над ним контроль.

Еще один немаловажный момент. Нам удалось спасти в тех условиях готовую продукцию, а к моменту начала боевых действий на складе завода ее накопилось более 600 тонн. Это значительный объем. Хочу сказать о том героизме, с которым работники вывозили эту продукцию, дабы была возможность хоть как-то прокормить жителей города, региона. Это было крайне важно на том этапе, ведь были нарушены цепочки снабжения.

Я действительно поражен тем, насколько люди преданы работе на этом заводе. Ведь даже в условиях, когда мы фактически уже прекратили работать, люди приходили по собственному желанию на территорию завода покосить траву, навести порядок, как в собственном дворе.

Как вы переформатировали работу в условиях изменившегося военного времени? Перечислите ключевые новшества.

Я бы не назвал это новшествами. Многое мы начали делать еще во время пандемии. Конечно, нельзя сравнивать эти два кризиса — с точки зрения влияния, масштаба и последствий это совершенно разные вещи. Но то, что мы ввели, сейчас еще больше актуализировалось. Это еще более мощная диджитализация всего, чего только можно — внутренних, внешних коммуникаций, инструментов взаимодействия команды (кросс-функционального и даже трансграничного взаимодействия, ведь сотрудники работают из разных уголков мира). Второй фактор — меры безопасности, которые всегда были приоритетными, но сейчас они усилились и получили новый контекст. Третий тренд — это гибкость, оперативность и мобильность нашей работы. К примеру, если раньше мы делали ставку на дистрибуцию через крупные логистические центры по всей Украине, то сейчас эта модель не работает. Приходится работать с максимальным количеством субъектов, чтобы эффективно покрывать географию.

Также мы гораздо быстрее выводим продукт на рынок. Раньше это занимало около 9 месяцев, сейчас у нас уходит на аналогичные процессы 2 месяца. Скорость критическая на сегодняшний день. И это то, что с нами останется, я думаю, и сделает нас сильнее в будущем.

Вы продолжаете и в условиях войны выводить новые продукты?

Да, и будем продолжать это делать. Конечно, мы ждем, когда мы сможем работать более стабильно, но даже при нынешних условиях у нас есть план, которого мы придерживаемся.

Часть ваших поставщиков молока осталась в Херсонской области, изменились ли еще источники сырья?

Мы продолжаем работать с нашими ключевыми 18 поставщиками из 25, которые были ранее. Но при этом мы можем брать у них большие объемы. Здесь дела обстоят положительно. Объемы растут, потому что наше производство в Полтавской области расширяется. Мы продолжаем соблюдать правило «50 км» по поставкам молока. Поэтому большинство наших фермеров-партнеров находятся недалеко от производства. Это соответствует стандартам группы.

Сколько, по вашим прогнозам, может продолжаться война в Украине, и что компания прописывает в своем бизнес-планировании, учитывая нынешнюю ситуацию?

Нам трудно об этом говорить, мы не являемся специалистами по военным вопросам. Мы мыслим с позиции нашей устойчивости, прагматизма, задач, которые мы воплощаем на данный момент, то есть того, что мы можем делать как бизнес в этих условиях, на что мы влияем. Наш приоритет — обеспечить постоянство работы нашей компании в Украине при нынешних условиях, чтобы украинцы получали доступ к качественным пищевым продуктам.

Как на вас повлияла проблема заблокированных портов? Как решаете логистические проблемы — граница, дороги, склады? Что изменилось в этом направлении и что это значит для бизнеса — на сколько возросли расходы?

Проблема портов напрямую на нас не повлияла, мы ведь не транспортируем продукцию таким образом, но опосредованно мы пострадали, безусловно. Количество транспортных каналов ограничено — воздух, автодороги и водный транспорт, и из-за этой проблемы с портами существенно увеличилась нагрузка на другие каналы, в том числе на автодороги. Некоторое время сложно было даже найти доступный транспорт — грузовик. К тому же рост цен на горючее. В конце концов, расходы на транспортную логистику увеличились на 45%.

Если же говорить об импорте продукции, о перемещении между границами, то крайне сложным был июнь. Не было видно и света в конце тоннеля. Время ожидания на границе достигало 5−6 дней. Это серьезный вызов, если мы хотим обеспечить высококачественные продукты. Но с 1 июля вступили в силу изменения в законодательство — отмена льготных пошлин на ввоз автомобилей, а также меры по сотрудничеству таможенников на границе с польской и украинской сторон, что существенно разгрузило поток на пограничных пунктах. То есть ситуация улучшается, и сейчас речь уже идет о 2−3 днях.

В целом общая цель всех участников цепочки поставок — обеспечить высококачественную продукцию по самым низким ценам, а здесь весь контекст, в котором мы работали с начала войны, против этого. Хорошо сработала команда, чтобы не растеряться и обеспечить стабильную поставку продуктов, несмотря на все преграды и вызовы.

Во что на практике вам выливается фиксированный курс гривни?

Стабильность, какой бы она ни была, хороша сама по себе для бизнеса, потому что это означает прогнозируемость. Для нас это означает возможность надежного планирования и предсказуемости ведения бизнеса. Мы можем осуществить обоснованные расчеты и на их основании принимать решения и действовать. Конечно же, деморализует новость о девальвации гривни, если ты импортируешь продукцию. Однако мы этого ожидали и готовились к этому.

Ощущаете ли проблему из-за оттока населения за границу? Как вы пытаетесь вернуть людей?

Говоря в более общем контексте, отток населения для нас конвертируется в сокращение количества потребителей. И мы это чувствуем, особенно в категориях детского питания, как я уже упоминал. Если говорить во внутреннем контексте о наших сотрудниках, то примерно 100 человек сейчас находятся за границей. Большинство людей перемещалось в пределах страны, без выезда за границу.

Но, скажем так, офисных сотрудников мы и не призываем возвращаться, а создаем условия, чтобы они могли работать и чувствовали себя в безопасности там, где они пребывают — в Украине или за рубежом. Важную роль сыграли коллеги из других офисов компании по всему миру, открытых для работников из Украины. Так что у нас есть сотрудники, которые теперь работают в офисе в Варшаве, Бухаресте, Мюнхене. Многие работают из разных регионов страны, где им комфортно и удобно.

Другое направление — «полевые» сотрудники. Здесь мы рассматриваем каждый случай в отдельности и не настаиваем, но предлагаем комфортные условия людям, чтобы вернуться и продолжить работу в Украине. Если они не чувствуют себя в безопасности в тех местах, где были раньше, не проблема, предлагаем работать в тех регионах, где относительно безопасно — на западе Украины. Мы пытались пересмотреть уровни зарплат, помогаем на новых местах обустроиться.

Что касается непосредственно производства. Из-за того, что херсонское производство не работает сейчас, мы переместили часть людей оттуда на предприятие на Полтавщине, тем самым помогая людям обустроиться, финансово и с жильем, где это необходимо. Я могу только гордиться тем героизмом, стойкостью и преданностью, которые проявляет команда, работая на нашем кременчугском производстве, каждый день выходя и производя продукты для украинцев.

Пытается ли украинский офис повлиять на компанию относительно ее работы в России?

У нас постоянный диалог с нашей штаб-квартирой. Главный офис поддерживает команду в Украине. Конечно, мы обсуждаем эту тему на глобальном уровне. Периодически адресуем эти вопросы, ведь это беспокоит нас и наших сотрудников. Мы понимаем, что компания публично осуждает войну России против Украины. В то же время компания делает определенные шаги на российском рынке: вывела из него глобальные бренды Evian и Alpro, прекратила инвестиции, включая промо рекламных бюджетов на различные бренд активации. Компания приостановила экспортную и импортную деятельность. Группа не получает никакой прибыли из оставшихся там процессов, не получает никаких дивидендов, все направляет на гуманитарные нужды, которыми занимаются международные организации. Моя миссия в Украине — обеспечивать нормальную деятельность украинского бизнес-подразделения и социальные гарантии для людей в Украине. И только во вторую очередь адресовать вопросы, связанные с тем, на что мы не можем повлиять. Этим мы собственно и продолжаем заниматься.

Другие новости

Все новости