Экономика

8 июля, 07:25

Эксклюзив НВ

Цены, импорт, дефицит. Как Сільпо поставило бизнес на военные рельсы и растет вопреки войне — интервью НВ

Второй по величине ритейлер страны, Fozzy Group, вынужден был закрыть 30% своих магазинов в первые месяцы полномасштабной войны против Украины. Чтобы доставить товары на полки магазинов, компании пришлось принимать неординарные решения.

После вторжения России в Украину розничная торговля столкнулась с массой вызовов. Сети теряли распределительные центры и склады, не хватало товаров и транспорта для их доставки. Когнитивный директор Fozzy Group (Сільпо, Fozzy Cash&Carry, Thrash! Траш!) Дмитрий Цыганков в интервью НВ Бизнес рассказал, за счет чего компания устояла, как ей помогла работа с Укрзалізницей, сколько магазинов сети пострадало из-за обстрелов и появится ли Сільпо за границей.

Война. Начало

В 2014 году все СМИ обошли фото и видео, как в Донецке после начала обстрела города агрессорами разграбили магазин Metro. Спустя 8 лет Россия вторглась в Украину. Сколько ваших магазинов закрылись? Были случаи мародерства?

Если говорить о Fozzy Group в целом, в первые месяцы полномасштабной войны нам пришлось закрыть около 30% из 740 магазинов наших сетей. Сейчас в зоне боевых действий расположено 38 объектов, из них в оккупации — 24. В последние два месяца, нам удалось заново открыть около 100 магазинов, часть из них были повреждены, а часть законсервированы.

Фиксировали случаи разграбления магазинов?

Конечно. Но понять, что было разграблено, а что просто разбито — сложно. К слову, даже не про нас, но в Буче работал супермаркет Novus. Людям было нечего есть, они из разбитого магазина выносили продукты и из-за этого очень страдали. Моя подруга в Буче рассказывала, как вынесла воду, понимая, что заплатить некому — магазин не работает, он разграблен. И со слезами на глазах рассказывала, что чувствует себя воровкой, но ничего сделать не могла.

Вы подсчитывали убытки?

Подпишитесь, чтобы прочитать целиком

Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой

Подписаться
Первый месяц 1 ₴. Отписаться можно в любой момент

Да, мы подсчитывали как прямые, так и непрямые убытки. Прямых у нас на 2,8 млрд грн. Из них 1,8 млрд грн — убытки из-за повреждения магазинов, распределительных центров и объектов инфраструктуры. И около 1 млрд грн — потеря товаров в магазинах и на складах.

Вы работаете с поставщиками на условиях отсрочки платежа. Предлагали им разделить эти риски?

Мне ничего неизвестно о таких переговорах с поставщиками — мы не перекладываем свою ответственность за товар, который находился в магазинах. Это было бы как-то странно.

Самый богатый украинец Ринат Ахметов заявил, что будет судиться с Россией и добиваться компенсации за нанесенный ущерб, речь о десятках миллиардов долларов. Фиксируете ли вы все подобные случаи и планируете ли следовать примеру Ахметова?

Мы хотим компенсировать свои потери. Но прозрачной, понятной и выработанной процедуры пока нет. Я так понимаю, правительство ее готовит. Пока компания фиксирует все свои потери.

Открывает ли компания новые магазины?

Собственники разных бизнесов неоднократно говорили, что во время войны не инвестируют в развитие своих компаний. Как поступаете вы?

Мы сейчас находимся в очень сложном финансовом положении и естественно, инвестиции минимальны. Нам, скорее, нужно восстановить разрушенные магазины. В некоторых — просто заменить поврежденные стекла, как, например, в нашем супермаркете в Стоянке. А в других — есть серьезные повреждения. Перенаправляем на эти цели тот небольшой ресурс, который есть. У нас было несколько практически завершенных проектов перед началом войны. Вот эти магазины мы открыли.

Сколько таких магазинов?

Всего — три Сільпо в Ужгороде, Львове и Червонограде и три Thrash! Траш! в Ивано-Франковске, Трускавце и Новояворовске Львовской области.

Сільпо в киевском ТРЦ Blockbuster — самый большой в сети. Почему он не работает?

Еще до большой войны мы начали там реконструкцию, перепланировку, и открывать его в ближайшей перспективе нет смысла по нескольким причинам. Посетителей стало гораздо меньше и мы, скорее, откроем магазин, законсервированный во время войны, где больше гостей. Чтобы он нормально работал и приносил пользу.

Сільпо открылся в ТРЦ Никольский в Харькове, но город под постоянными обстрелами. Не слишком ли смелый шаг?

Мы переоткрыли два Cільпо в Харькове. Буквально на днях открылся гипермаркет Fozzy Cash&Carry в Харькове. Он уже работал для оптовых клиентов, но там нужно было починить крышу после очередного прилета. Надо работать, а что делать. Это рискованно, естественно, но в Харькове мы работаем.

Когда вы принимаете решение, что магазин надо закрыть?

Первый фактор — безопасность гостей и сотрудников. Второй — логистический, можно ли в магазин привезти продукцию. Третий — насколько ситуация критична для гостей, и если магазин закроется, не останутся ли они без продуктов. Приведу личный пример. Ирпень. 24 февраля начинается полномасштабная война, но магазин работал до 4 марта. Поставок в наш ирпенский супермаркет не было вплоть до 4 марта, а 5 марта приехали российские танки и он закрылся. Магазин работал, поскольку все остальное было закрыто и гостям нужно было где-то покупать еду.

Вы работаете в Николаеве?

Да. В Николаеве сейчас открыты три супермаркета «Сільпо» и два магазина Thrash! Траш!

Во время воздушной тревоги в Ужгороде, одном из самых безопасных городов в стране, все магазины закрываются. В Киеве все работают. Закрываете ли вы магазины во время воздушной тревоги в городах, где идут обстрелы — в Харькове, Николаеве, Одессе?

Да, обязательно. Мы должны закрываться во время воздушной тревоги, это требования безопасности. Понятно, что операционно — это сложный процесс, гостей должны попросить покинуть магазин. Но мы это делаем, потому что безопасность превыше всего.

В Сільпо и в других сетях стали печатать гораздо более короткие чеки, шрифт уменьшился. Вы экономите бумагу?

Да, мы их сократили, сделали шрифт поменьше, чтобы сэкономить. В этой истории мы постоянно экспериментируем, и вообще мы сильно против бумажных чеков, и за электронные, которые доступны в мобильном приложении Сільпо. В Украине пока нет законодательных норм, позволяющих это делать. Но мы готовимся к такому шагу, переделываем кассовую систему.

В первые недели или месяцы войны наблюдались проблемы с кассовой лентой, в некоторых магазинах вообще не выдавали чеки.

Почему не хватает продуктов

После начала войны полки магазинов опустели из-за проблем с логистикой, многие предприятия оказались в зоне активных боевых действий. Какую долю ассортимента не смогли получить вовремя?

В середине марта по сравнению с серединой февраля наши продажи сократились практически на 50%. Ситуация с поставками товаров может отличаться на западе и в центре страны. Я думаю, проблемы коснулись около 50% ассортимента. Ничего нельзя было довезти, некоторые предприятия не работали, два наших распределительных центра под Броварами находились в зоне боевых действий. Склад замороженной продукции уничтожен и до сих пор не восстановлен. Что нам помогало? Удалось быстро переориентироваться на поставку товаров железнодорожным транспортом.

Вы пользуетесь услугами железнодорожной дороги?

Да, мы в марте начали. Договорились очень быстро, и спасибо Укрзалізниці, быстро включили ж/д в свою логистическую цепь. На тот момент ничего нельзя было доставить, все боялись ехать, не было машин и т. д. Железная дорога — не такая быстрая, как автомобильная доставка, но зато поезда уверенно могли доставить продукты в Харьков, в Днепр или в Запорожье.

Не сталкивались с нехваткой вагонов?

Нам же не составами нужно зерно возить или топливо, у нас не такие большие объемы для железной дороги. Но зато — надежно и безопасно. Будем ли мы дальше продолжать доставлять продукцию по ж/д — вопрос экономики, но в критической ситуации это стало для нас спасением.

Продолжаете ли сейчас пользоваться услугами Укрзалізниці?

Да, но не в том объеме, как в марте. В основном — для импорта товаров.

Растут ли сейчас продажи по сравнению с мартом?

Да. Нам удалось восстановить 70−80% довоенного ассортимента. Гости стали возвращаться. В апреле в Сільпо вернулись 140 тыс. наших постоянных гостей, а в мае, по данным программы лояльности Власний рахунок, в киевские магазины вернулось около 300 тыс. гостей, которых мы не видели в апреле. Но все равно количество покупок сейчас на 20% меньше по сравнению с июнем прошлого года.

Меняется ли поведение потребителей? Они ориентируются на покупку более дешевых продуктов?

Да. Цены выросли, а у гостей не стало больше денег… Точно сказать, что и как изменилось в цифрах, пока сложно — ассортимент меняется. Понятно, что нужно аккуратно сокращать предложение дорогих товаров и переходить к каким-то более демократичным вещам, больше наполнять средний сегмент.

Дмитрий Цыганков говорит, что проблемы наблюдались с половиной ассортимента / Фото: facebook Дмитрия Цыганкова

Как сильно выросли цены на продукты питания после начала войны?

Первые четыре недели мы установили мораторий на цены, и они никак не изменялись с 23 февраля почти по конец марта. Хотя саму структуру ценообразования мы после этого не изменили, но избежать подорожаний не могли: существенно выросли затраты на логистику, закупочные цены от поставщиков и курс валют для импорта продукции и сырья. Средний чек вырос на 15%.

Удалось ли вам справиться с дефицитом соли, соды, уксуса… Каких еще продуктов не хватало?

Гречки.

Точно, гречки.

Мы живем не в замкнутом мире и всегда есть возможность откуда-то привезти товар, очень помогает импорт. Часть продукции фасуем сами. Например, можем завозить гречку и упаковывать ее у себя, чтобы у нее был товарный вид, а не продавать ее насыпью. Паника с дефицитом товаров пройдет. Мир открыт перед нами, поэтому все отрегулируем. Понятно, что цены могут быть выше в том числе из-за курса валют.

Многие сети стали активнее завозить импорт, но потом столкнулись с проблемой. Украинцы не знают словацкие, венгерские торговые марки. Как это отразилось на продажах импорта?

Никак. У нас всегда была достаточно широкая программа собственного импорта и мы завозили эксклюзивные товары под малоизвестными торговыми марками. Поэтому наши гости привыкли видеть продукцию, которой нет в других магазинах. Главное, чтобы эти товары были.

Наблюдается дефицит товаров, которых нет в перечне критического импорта, а производство в Украине не восстановлено. Например, странная вещь — пиво. Многие заводы не работают или выпускают ограниченный ассортимент. А завозить его из-за рубежа мы не можем — его нет в перечне критического импорта. Такая же ситуация с вином, макаронными изделиями, молочной продукцией.

Вы начали работать с новыми производителями?

С начала войны мы начали работать с 400−500 новыми производителями, стали переориентироваться на прямые поставки в магазины, пока распределительный центр не работал. Больше и импортных, и местных товаров у нас появилось в магазинах.

Многие из них захотят остаться на полках ваших магазинов после завершения войны.

Конечно, это же рациональная история. Если товар хорошо продается, зачем убирать его с полки? Сейчас небольшие производители получили неожиданный шанс, о котором никогда даже не мечтали. Мы сами к ним приходим и просим продавать нам продукцию, они соглашаются. Но есть и те, кто не хотят сотрудничать.

Топливо и персонал

Некоторые аналитики считают, что война не закончится до конца года. Перестраиваете ли вы свою бизнес-модель под эти планы?

Никто не ожидал полномасштабной войны. Мы понимаем, что хорошо иметь диверсифицированные региональные склады, а не сосредоточить все под Киевом.

Вы создаете такие склады?

После того, как у нас не стало складов под Киевом, мы открыли такой объект в Винницкой области. Большое счастье, что в прошлом году у нас появился большой распределительный центр и производство под Львовом. Это очень выручило в первые месяцы войны. Будем адаптироваться к ситуации. Недавно вот купили два бензовоза.

Купить мало, вы договорились о прямом импорте бензина?

У нас должны быть свои бензовозы, чтобы мы могли обеспечить бесперебойную работу логистики. Прямого импорта бензина у нас пока нет.

А где берете топливо?

Работаем практически со всеми операторами рынка, покупаем у них. Два полных бензовоза с топливом должны у нас стоять — такое решение мы приняли. А сейчас тестируем для доставки электрические автомобили Citroen, маленькие грузовые машины, стоят $7 тыс.

В супермаркетах много кассиров — женщины, которые получили возможность с детьми уехать за границу и там остаться. Наблюдается ли нехватка персонала?

В первое время действительно наблюдался большой дефицит персонала. С чем это связано? Понятно, что многие уехали, и женщины тоже, которых было много среди кассиров. Но сейчас мы не ощущаем дефицита персонала в магазинах.

А водителей? Я помню, в марте не хватало людей, которые могут доставить продукцию.

Да, сейчас уже полегче. Огромная проблема была еще в апреле, люди боялись ехать, потому что неизвестно, на какой маршрут их поставят.

В магазинах была целая волонтерская программа — мы привлекали людей волонтерить. Представьте, начинается война, половина людей вообще не понимает, что происходит, и не выходит на работу. Часть сотрудников из Бучи уже не могут доехать до Ирпеня. Но приходят люди, которые уже давно у нас не работают, и предлагают помощь. Это было феноменальное волонтерское движение. Моя жена, например, работала на кассе. Я неделю работал в нашем супермаркете в Ирпене, отвечал за стеллажный склад. Перевозил весь алкоголь на склад, когда его пришлось вывозить из торгового зала, расставлял продукцию.

Многие украинские компании намерены развивать бизнес за пределами страны, например, в Польше. Есть ли у вас такие планы?

Мы всегда смотрели на зарубежные рынки. До войны и сейчас мы строили много экосистемных проектов: электронная коммерция, маркетплейс, быстрая доставка, т. е. те вещи, которые не сильно зависят от рыночного контекста страны. И за счет технологических решений и бизнес-процессов могут развиваться за ее пределами. Поэтому, да, мы смотрим, но в каком именно формате мы выйдем за пределы Украины, пока не скажу.

Другие новости

Все новости