Топ-менеджмент ОТП Банка: акционер сказал всю прибыль потратить

Тамаш Хак-Ковач рассказывает о специфике работы в реалиях украинского банковского мира
Фото: архив ОТП Банка

Тамаш Хак-Ковач рассказывает о специфике работы в реалиях украинского банковского мира

Правление украинской "дочки" венгерского ОТР Ваnk делится премудростями банкинга по-украински.

С момента кризиса 2008 года вокруг венгерского ОТП Банка заметно реже, чем вокруг других финучреждений с иностранным капиталом, курсировали слухи о возможном уходе с украинского рынка. Не спугнул наших западных соседей и нынешний банковский кризис – акционеры по-прежнему говорят о развития бизнеса в Украине.

Между тем, в соответствии с общей динамикой, в 2014 и в 2015 годах банк вынужден был отчитываться владельцам об убыточной деятельности в Украине. Девальвация гривни и заметное ухудшение платежеспособности заемщиков не дали шанс переломить тренд. В прошлом году потери банка составили ₴2,9 млрд, в 2014-м банк понес убыток в размере ₴3,4 млрд.

Но, свет в конце туннеля венгры видят – в первом квартале 2016 года ОТП Банк получил прибыль в ₴327,3 млн. Чтобы сообщить благую весть о возобновлении стабильной работы финучреждения и еще раз подтвердить свое намерение продолжать работать на украинском рынке, менеджмент банка решил лично встретиться с журналистами.

BIZ.NV удалось задать вопросы сразу нескольким представителям топ-менеджмента ОТП Банка: председателю правления Тамашу Хак-Ковачу и членам правления банка Тарасу Процю, Алле Биниашвили и Владимиру Мудрому.

- Как банку перейти от убытков, спровоцированных кризисом, к прибыли, если стагнация экономики продолжается?

Хак-Ковач: - Я думаю, что самое лучшее объяснение, наличие good bank и bad bank. К сожалению, есть очень много игроков на рынке, у которых нет “хорошего банка”. Но есть и на самом деле “хорошие банки”, или с хорошей долей хорошего банковского портфеля. У нас есть “хороший банк” и, к сожалению, есть и “плохой банк”. Последний мы ликвидируем сейчас. С одной стороны, формируем резервы, и списываем. С другой, есть определенная миграция: часть плохого банка переходит в хороший, когда ты с клиентами работаешь.

То есть, конвертация, списание, взятие на баланс. Это обычная комбинация инструментов. Когда у клиента есть какой-то живой бизнес, или у розничного клиента есть какой-то доход, тогда с помощью этих инструментов все-таки ты спасаешь часть кредитов. Этим мы сейчас и занимаемся. Мы предполагаем, что из, условно говоря, ₴10 миллиардов [плохих кредитов], 30-40% можно спасти. Просто нужно применять правильные инструменты.

- Правильные, это какие?

Хак-Ковач: - Я думаю, что самый лучший инструмент - это когда ты конвертируешь кредит, даешь какие-то льготные процентные ставки в начале периода и списываешь часть долга. Почему это самый лучший инструмент? Потому что, с одной стороны, избегаешь валютного риска, с другой стороны, у клиента появляется возможность погасить этот кредит.

Мы сейчас не говорим о добросовестности, потому что качество портфеля всегда зависит от возможностей и от желания. И, что важно понимать, мы уже в первом квартале показываем, как работает good bank, и что на good bank можно зарабатывать.

- Кроме работы с должниками…

Хак-Ковач: - Мы привлекаем огромное количество новых клиентов. И заемщиков, и просто на обслуживание. Количество игроков на рынке сокращается, бизнес мигрирует к хорошим банкам, в том числе и к нам. На украинском рынке уникальная ситуация, ты можешь привлекать клиента просто потому, что, когда клиент приходит, ты ему выплачиваешь депозит.

И все-таки конкурентная ситуация на рынке тоже такая, что можно поднимать тариф и маржу выше, чем в обычной ситуации. Поэтому есть операционная прибыль.

- И вопрос, на что тратить, если не кредитовать?

Хак-Ковач: - В прошлом году всю операционную прибыль и капитал акционера мы потратили на ликвидацию bad bank. А в этом году мы уже используем деньги, чтобы наращивать капитал. Потому что портфель в good bank не ухудшается.

Биниашвили: - У нас хорошее качество обслуживания портфеля по всем новым кредитам, которые мы начали выдавать после 2011 года.

Хак-Ковач: - Даже в лизинге качество не ухудшается. Я использую лизинг в качестве примера, потому что там чистый валютный портфель, и хуже не может быть, чем лизинг. Но мы наблюдали, что “упали” кредиты сразу после кризиса, до конца лета 2014 года. И с тех пор качество портфеля не ухудшается. Не просто так не ухудшается, а потому что с soft-collection [взыскание долгов] – это важная часть нашей работы.

И это приведет к тому, что отчисления в резервы будут в каких-то нормальных объемах.

- Сколько у вас в прошлом году было сформировано резервов?

Хак-Ковач: - Отчислений в резервы, без переоценки, в прошлом году было ₴2,1 млрд. В первом квартале этого года – ₴295 млн.

- Но все равно будете продолжать формировать?

Хак-Ковач: - Да, но сейчас формируются в нормальных объемах, не в кризисных объемах.

Биниашвили: - Резервы формируются не только на плохой портфель. Если ты выдаешь деньги, то формируешь в любом случае резервы. Вопрос в их размерах.


Алле Биниашвили - эксперт по вопросам корпоративного направления бизнеса ОТП Банка
Алла Биниашвили - эксперт по вопросам корпоративного направления бизнеса ОТП Банка


- Но это не означает, что вы уже разобрались с проблемами, портфель может ухудшаться?

Хак-Ковач: - Да, но это другой вопрос. Потому что bad bank в зависимости от курса может ухудшаться. Поэтому мы и занимаемся конвертацией валютных кредитов. На самом деле, еще есть решение акционеров, что прибыль, которую мы заработаем в этом году, мы можем потратить на ликвидацию bad bank. Поэтому они настаивали на том, что у нас в бюджет не будет практически заложена прибыль. Это означает, что, если у меня крупный заемщик, который готов погасить кредит с дисконтом, то у меня, образно говоря, есть возможность договариваться о большом дисконте в 70%.

- На какую прибыль вы рассчитываете, какая цель на год?

Хак-Ковач: - Акционеры заявили ноль.

- Есть угроза операционной прибыли? Как-то Рожкова из НБУ говорила, что если банки не будут кредитовать, то существует риск, что вообще войдут в операционные убытки.

Хак-Ковач: - Да, но ты уже не создаешь good bank. Уже сейчас создавать good bank, думаю, поздно. Я исхожу из того, что есть определенное количество банков, которые продолжают быть хорошими и будут расти. Те, у кого есть good bank, остался на рынке – продолжат расти, потому что есть миграция клиентов к ним.

- Год назад вы говорили, что первая 10-ка банков уже устаканилась, кроме вопроса с Финансы и кредит, и его действительно вывели. Сейчас среди группы крупнейших банков все уже стабилизировали свою работу?

Хак-Ковач: - Не думаю. Проминвест – там только bad bank. Вопрос, как долго ты будешь ликвидировать его.

- Может, их акционер – Внешэкономбанк – сможет залить деньгами?

Биниашвили: - Там такие же проблемы, там неоткуда лить. Это политический проект.

Проць: - Им, чтобы денег заработать, олимпиаду для этого нужно еще одну провести.

Мудрый: - Причем, в Канаде.

- Кого вы считаете хорошими клиентами, кого вы хотите кредитовать? По отраслям, например.

Биниашвили: - Корпоративный бизнес у нас составляет основу всего нашего кредитного портфеля, это 60-70% от общих активов банка. И наша задача его наращивать. Если говорить о том, что мы сделали в первом квартале 2016-го, и сравнить с первым кварталом прошлого года, то по всем показателям наблюдается очень существенный рост. Открываем мы счетов где-то на 40% больше.

Но тут нет худа без добра. Мы строим графики, и есть аномальные всплески по количеству открытых счетов. Мы можем четко сказать по ним, кто из банков обвалился, откуда идут клиенты. Когда Крещатик обвалился, мы отправили людей, чтобы стояли с флаерами и переправляли, чтобы “правильно” завести их.

Но, например, с Крещатиком, это практически был сюрприз. А иногда это [предстоящую ликвидацию] чувствуешь по тому, как клиенты, особенно близкие к акционерам, начинают у нас открывать счета. Это первый сигнал. Тогда банки ведут активную работу по поиску и встречам с такими клиентами, мы стараемся работать на опережение.

- Они успевают что-то выводить из банков?

Биниашвили: - Не все успевают, как показывает практика. Есть ряд банков, которые потеряли там и свои деньги. Поэтому это тоже уроки. Клиенты тоже стараются открывать счета в банках, в которых они уверены. Поэтому если мы в среднем открывали в прошлом году в месяц где-то 350 счетов, то сейчас эта цифра приближается к 500. Это приносит с собой и пассивы, и комиссионный доход.

Если сложить банк и лизинг, поскольку мы выдаем в основном короткие деньги на разные нужды, это может быть торговое финансирование, для сельского хозяйства финансирование стока, это овердрафты, мы выдаем инвестиционные деньги, то есть когда обслуживание долга не от будущего потока, который ты закладываешь в потенциальную модель, а от увеличение существующих линий и т.д. Поэтому если сложить относительно короткие и длинные деньги лизинга, то за первый квартал мы выдали больше миллиарда. Планы до конца года: в корпоративном бизнесе мы хотим законтрактовать вместе, как группа, здесь минимум 4,5-5 миллиарда новых денег. В прошлом году мы сделали в корпоративном бизнесе ₴1,6 млрд, и лизинг где-то на этом же уровне.

Хак-Ковач: - Но это из-за большого количества клиентов, потому что средний чек - маленький. В 2012 году, когда начал работать здесь, мой самый большой кредит был $90 млн, а сейчас самый большой  - это ₴90 млн.

Биниашвили: - В целом, чтобы работать быстро, то мы можем давать здесь локально на одного заемщика, не идя в Будапешт, ₴150 млн. Мы можем этот кредит сделать за три недели. Если залоги не сложные. Если это ипотека, это занимает больше времени.

- То есть корпоратив вырастет на?..

Биниашвили: - Есть амортизация существующего портфеля, она от 10% до 20%, поэтому реальный рост будет на 10% в банке.

Хак-Ковач: - Нам хотелось бы расти и больше. Кредитование не мы ограничиваем, это ограничение спроса клиентов из-за экономической ситуации, из-за высоких процентных ставок.

Самая большая проблема в корпоративном бизнесе, что сейчас корпоративный бизнес в Украине, и большой и средний, превращается в малый и средний бизнес, - Хак-Ковач

- Как изменилась структура клиентов, кому сейчас больше нужны деньги?

Биниашвили: - Если посмотреть на экономику Украины, кто генерирует ВВП, то это сельское хозяйство и металлургия. Но металлургия не в том объеме, который был до первых кризисов, потому что цены на руду, металл упали в разы. На сельское хозяйство они тоже упали, но аграрии все-таки работают над качеством урожая, покупается уже более дорогая химия, средства защиты растений. То есть эффективность сельского хозяйства на лицо. Оборотка нужна на посевную, на сбор урожая, на его хранение. И сельское хозяйство было всегда в фокусе, и около 30% нашего портфеля – это сельское хозяйство.

- Если говорить о структуре в разрезе малого, среднего и большого бизнеса, какие у вас доли, насколько они изменились за последнее время?

Биниашвили: - В основном мы представлены в среднем и крупном бизнесе. Но, если рассмотреть структуру сельского хозяйства, то давая деньги крупным холдингам, получается, что финансируем, так или иначе, мелкие хозяйства. Потому что холдинги их потом финансируют на посевную, на покупку средств защиты растений, на покупку удобрений.

- Как это происходит?

Биниашвили: - Просто дают живые деньги, финансируют более мелких, которые для них потом выращивают все виды растениеводства.

Хак-Ковач: - В сельском хозяйстве их называют интеграторами. В сельском хозяйстве есть компании, которые работают и банком одновременно, потому что финансируют всю вертикаль.

- То есть холдинги создают банкам конкуренцию?

Биниашвили: - Не только вертикальные интегрированные холдинги дают деньги более мелким хозяйствам, это же делают поставщики средств защиты растений, удобрений и т.д. В том числе международные компании. Это происходит путем, например, векселей через банки или в виде товарных кредитов. Сейчас появилась модная тема – аграрные расписки, – когда поставщики материалов берут аграрную расписку от владельца земельного участка и под это дают отсрочку платежа за поставленный товар. И уже есть несколько сделок. То есть это те ниши, которые не заняты банками, потому что это банковское финансирование, а эти компании должны бы заниматься своим бизнесом. А для банков, ввиду того, что традиционно они не шли в эти мелкие хозяйства, эта тема была закрыта.

- Во сколько обходятся такие кредиты малым предпринимателям?

- Я думаю, что они могут платить на 2% выше, чем банки. То есть если холдинги сами получают от банка, например, под 23% в целом, то они туда отдают под 25%. Потому что тоже есть риски невозвратов.

- Можете уточнить, какая у вас структура малого, среднего и большого бизнеса, насколько она изменилась?

Биниашвили: - У нас малого бизнеса практически не существует, потому что, с точки зрения кредитования, это очень трудоемкий процесс. Из 10 тысяч активных клиентов у нас 60% это не большие клиенты, но это не заемщики.

Хак-Ковач: - Это определенный миф, что никто не кредитует малый и средний бизнес. На самом деле 90-95% этого сегмента и в Украине, и практически везде не пользуются кредитными средствами. Поэтому проблема и в том, что сам сегмент очень узкий. Потому что 90% не нуждаются в кредитных средствах. А эти 10% берут очень мелкие кредиты, например, миллион гривен или 500 тысяч, или 200 тысяч гривен. Поэтому даже в масштабах страны очень тяжело, практически невозможно, строить большой портфель.

- Другие банки наоборот рвутся в МСБ.

Биниашвили: - Но объемы мелкие, потому что это слишком узкий сегмент, с одной стороны. А с другой стороны, этот сегмент - это не только сельское хозяйство. Это обычно и торговля. И торговля - это самый рискованный сегмент, потому что там предприниматель может сказать сегодня, что “мне надоело, завтра не буду обслуживать кредит”, или вообще перестает заниматься этим бизнесом, или переведет бизнес в другую компанию.

- Наблюдается ли какая-то тенденция удешевления кредитов?

Биниашвили: - Если с прошлым годом сравнивать, то наблюдается. Потому что в начале прошлого года это были ставки 25-27%, на сегодня - это ставки 21-23%. Будет ли дальнейшее снижение, тренд пока есть, но он небольшой. Посмотрите на депозиты по тем же юридическим лицам и физическим, они тоже находятся, если говорить о годовых ставках, в районе 17-21%. Ты ведь не можешь давать дешевле, чем ты привлекаешь. Если говорить о сельском хозяйстве, то в европейских странах есть очень большая господержка для таких компаний. Там эти кредиты обходятся в 3-5% максимум. Даже если они будут 15-20%, то это все равно дорого. Наши аграрии справятся, потому что они привыкли в таких условиях работать.

- А кроме посевных компаний, на что еще берут кредиты?

Биниашвили: - Дальше уборочная, к примеру. Дальше он, скажем, хочет не сразу продавать, потому что, как правило, если ты сразу продаешь, продукция стоит дешевле, поэтому они могут попросить денег, чтобы поддержать на хранении. Это мы тоже даем. Если они хотят торговать не только своей продукцией, но и подкупать еще у соседних хозяйств, им нужна оборотка для этого. То есть они могут брать на рапс, на пшеницу, на кукурузу и т.д. Мы активно финансируем переработчиков.

- А на развитие бизнеса, на модернизацию, новое оборудование или, например, расширение своего земельного фонда?

Биниашвили: - Земельный фонд все-таки не покупается, потому что купить нельзя. Арендуется это все-таки за счет собственных средств. Мы финансируем короткие торговые программы, посевная, то, что укладывается в один год. Все, что дольше, это делает наш лизинг. Он делает очень хорошие партнерские программы с поставщиками продукции, комбайны, тракторы, сеялки, все, что нужно для посевной и для уборочной. И там хорошие условия финансирования, потому что у них партнерские программы и клиенты могут получить финансирование, например, в гривне, в зависимости от срока, от 10% годовых. А в валюте от 4%.

Как банк будет развивать розничный бизнес и о сотрудничестве с государством и международными финансовыми организациями читайте во второй части интервью.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

НЕ ПРОПУСТИТЕ

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: