Топ-менеджер японского центробанка о промахах и успехах украинской власти

Вице-президент центрального банка Польши Анна Чичинська и экс-менеджер центрального банка Японии Масару Танака рассуждают о мировом опыте и локальных решениях для финансовой стабильности

Вице-президент центрального банка Польши Анна Чичинська и экс-менеджер центрального банка Японии Масару Танака рассуждают о мировом опыте и локальных решениях для финансовой стабильности

Какие уроки Украина может извлечь из опыта Японии для построения собственной финансовой системы.

На прошлой неделе в рамках Киевского международного экономического форума бывший менеджер центрального банка Японии Масару Танака делился опытом, какие решения ему и его коллегам приходилось принимать в 1990-х годах, чтобы вывести японскую банковскую систему из кризиса. Сейчас Танака является советником министра финансов Украины Александра Данилюка. НВ Бизнес выяснил, какие советы дает эксперт с Востока украинским чиновникам

 

Универсального решения проблем для всех стран нет. У всех свой уровень судебной системы, свой уровень развития, демократии, коррупции, независимости или, наоборот, уровень слабости центрального банка, или силы регулирования Минфина. Поэтому панацеи нет. Украина, возможно, не очень много уроков может извлечь из опыта Японии. Но, в частности, в аспекте банковского кризиса я думаю, что вам не нужно ждать 15 лет, чтобы его преодолеть.

Японская финансовая система в 1990-х годах переживала финансовый кризис. Все в тот период времени также очень хотели, чтобы японская иена усилила свои позиции, а не ослаблялась. У нас также складывалась такая ситуация, что долларовые резервы приходилось продавать, вместо того, чтобы накапливать. И мы проходили такие же скачки курса очень длительный период времени. Где-то примерно 15-25 лет. То был макрокризис.

Итак, на нас давили, чтобы мы ревальвировали нашу иену. Но мы решили, что не стоит с этим бороться с помощью международных резервов. Мы обратили свое внимание на инвесторов, начали задаваться вопросом: «а чего же они хотят». Инвесторы хотели, чтобы Япония открылась, потому что Япония до того была очень закрытой страной, особенно в финансовой сфере. У нас Министерство финансов контролировало всю ситуацию, все банки, включая приватизированные. Японские банки были своеобразным конвоем, сопровождением Министерства финансов. А Центральный банк Японии – просто центральным органом, который давал советы Минфину, мы ничего не могли сделать самостоятельно.

Поэтому мы решили изменить валютный курс иены. И для этого у нас был единственный выход – открыть японскую финансовую систему, впустить международные банки, чтобы была конкуренция и одинаковые правила игры для всех участников.

Мы поняли, что хедж-фонды [частный инвестиционный фонд, неограниченный нормативным регулированием] – это тоже инструмент, который может повлиять на финансовую систему Японии. Я должен сказать, что, независимо от размера международных резервов, который мы имели на тот момент, мы бы не прошли кризис без наших хедж-фондов, если бы мы их не поддерживали.

Мы изменили налоговую систему, изменили законодательную систему, мы даже изменили систему функционирования юридических фирм (запретили юрфирмы, юристы работают на частной основе). Конечно нас много критиковали в процессе, но постепенно климат проведения аудитов банков, реальная оценка кредитной задолженности привели к тому, что хедж-фонды остались довольны ситуацией и они начали у нас появляться. И около 95% банков, которые у нас функционируют, владеют хедж-фонды американцев.

Конечно, в Японии не все были сторонниками открытия наших рынков, не все хотели играть по правилам американцев. Но это было единственным правильным решением.

К счастью, Минфин тогда прислушался к советам центробанка. Но согласился очень постепенно открывать рынки, не было изменений за одну ночь. Это была даже не дерегуляция, а постепенное уменьшение регулирования. И этот процесс длился лет 15. Потому что Минфин хотел удержать часть пирога, часть контроля, чтобы не остаться без работы.

До 1997-1998 года в Японии развивалось много коммерческих региональных банков. Они не предоставляли средств для стартапов, компаний-ангелов. Sony, Panasonic, Mazda – это примеры компаний, которые были малым и средним бизнесом (МСБ) на то время. И вот банки в каждом регионе Японии не могли бы не предоставить им займы, потому что это было очень рискованно. Соответственно, государственные банки и Министерство финансов взяли на себя этот риск и выдали средства. А теперь из них развились мировые гиганты, и те банки тоже стали на ноги и функционируют как мировые гиганты.

Конечно, есть разный МСБ и вы не можете быть уверены, что каждый станет мировым гигантом в будущем просто из-за того, что вы дадите ему государственную ссуду. Не всегда вы можете угадать, поэтому должен быть офис, который регулирует выдачу таких средств. В Японии мы также проводили такое регулирование. Поэтому в Украине сегодня нужно Экспортно-импортное агентство, которое может говорить о кредитах на международном уровне. Коммерческие банки не будут конкурировать за то, чтобы проводился технологический экспорт, а не сырьевой.

На протяжении этого года я работаю в Украине. И уже вижу проблемы с государственными банками. Я не говорю, что в Украине не нужны госбанки. Но вы должны удостовериться в том, что государственные банки работают не ради прибыли, а ради функционирования банковской системы.

У нас значительно больше госпредприятий и госбанков, чем в Украине. И наше Министерство финансов ввело ограничения – каким образом, в каком секторе и с какими инструментами могут работать коммерческие банки, а с какими – государственные. И они не конкурируют с частными, они существуют для того, чтобы работать с сегментом, в который не идут частные банки. То есть у нас распределены сферы влияния, это не конкуренция, а взаимодополнение.

Еще один вопрос относительно госбанков – предоставление средств из бюджета для дальнейшего кредитования. Здесь нужно быть осторожными, потому что госбанки затеняют коммерческие даже относительно депозитов. А принципы экономики являются другими. Должна быть конкуренция именно в рамках частного сектора, чтобы там были новые идеи и технологии, чтобы можно было конкурировать с миром. А госбанки не могут обеспечить это.

Во время кризиса 1990-х годов мы также столкнулись с вопросом институциональной независимости центрального банка. У вас есть действительно независимый центробанк. По крайней мере, мне так кажется. Но, по моему мнению, НБУ должен прислушаться к тому, что говорят другие. Они не могут высказывать догмы, они не могут точно знать, какова действительно правильная монетарная политика. И поэтому надо прислушиваться к людям.

В начале текущего года я заметил, например, что в Минфине вопрос прогноза инфляции на текущий год вообще не обсуждался, в Верховной Раде также. Эти цифры просто выставились Нацбанком, просто было сказано: «12%». НБУ действительно правильно спрогнозировал ситуацию по инфляции. Но нужно проинформировать общество, правительство, ВРУ, если у вас есть расчеты, почему именно такие цифры. Таким образом удастся достичь правильной реакции для правильных результатов. Ибо то, что делается, может казаться правильным, но может не соответствовать ожиданиям. И тогда вы встречаетесь с сопротивлением. У нас такое сопротивление тоже было. Поэтому НБУ должен быть независимым органом, но должен быть очень подотчетным и прозрачным, чтобы все понимали, что он делает.

Читайте также оценку деятельности украинской власти от Анны Чичинской, вице-президента Нацбанка Польши.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

НЕ ПРОПУСТИТЕ

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: