Глобальный апгрейд. Чтобы выбраться из нищеты, Украине пора изменить вектор развития

Украине нужно определиться, куда она идет

Украине нужно определиться, куда она идет

Украине пора снизить роль государства в экономике и построить новую, современную модель по примеру успешных стран.

В Украине были все возможности для строительства цивилизованной экспортно ориентированной экономической модели с качественной интеграцией в международное разделение труда. Впрочем, по словам экономиста Павла Ильяшенко, в едва ли не самый благоприятный период истории страны (1998–2008 годы) этого так и не произошло.

В это трудно поверить, но еще в 1990 году Украина находилась на одном уровне с Турцией по показателю ВВП на душу населения, а сейчас мы отстали от нее в три раза.

Из анализа конкретных элементов политики, стратегии и системы других стран можно вынести много уроков. Отдельные успешные примеры Украина может смело перенять и удачно применить. Гарри Джейкобс, главный исполнительный директор World Academy of Art&Science, в качестве удачного примера приводит систему профессионального образования в Германии, а также систему начального образования в Финляндии.

“Но сама мысль о том, что секрет кроется в другом месте, кажется такой же ошибочной, как и мысль о том, что Украина должна изобрести совершенно уникальный подход, если она находится в других условиях”,— говорит Джейкобс.

Заграничные рецепты

Глядя на европейские примеры модернизации экономик, можно отметить одну общую важную составляющую: свободная экономическая зона, упрощение ведения бизнеса и массовое избавление стран от акций государственных предприятий. Эти шаги запустили маховик необратимых преобразований.

Статус одной из самых стабильных экономик в мире закрепился за Великобританией после реформ времен Маргарет Тэтчер.

Придя к власти в 1979 году, она начала закрывать убыточные шахты, которые тянули экономику страны на дно, увольняла рабочих и разгоняла бунты с помощью полиции, при этом став объектом жгучей ненависти шахтеров до конца жизни. Правительство под ее руководством сконцентрировалось на экономии бюджета. Также сократились государственные расходы, численность чиновников и в целом затраты на содержание государственного аппарата.
Тэтчер сделала упор на приватизацию госпредприятий, не готовых быстро реагировать на потребности рынка. Только с 1984 по 1988 год была приватизирована треть госсобственности в промышленности. В собственность частных лиц перешло большинство предприятий нефтяной и авиакосмической промышленности, а также воздушного транспорта.

Новой движущей силой экономики Британии стал мелкий и средний бизнес. Тэтчер помогала мелким частным фирмам, освободив их от уплаты налогов при условии, что сэкономленные денежные средства направляются на расширение и модернизацию предприятий. В результате проводимых изменений темпы экономического роста в Британии в 1980 годы в среднем составляли 3–4 % в год.

Андерс Аслунд, старший научный сотрудник американского аналитического центра Atlantic Council, называет Эстонию и Польшу наиболее экономически успешными среди посткоммунистических стран, которые начинали проводить наиболее радикальные реформы.

Основополагающими составляющими трансформации эстонской экономики были денежная приватизация, микроэкономическая либерализация и радикальная валютная реформа. Эстония стала рынком с самой свободной торговлей в посткоммунистическом мире.

Масштабы приватизации госпредприятий этой крошечной страны в Европе завораживают. В 1992–1994 годах агентство по приватизации Эстонии продало около 200 государственных компаний (или около 80 % всех госпредприятий страны) на $ 100 млн, причем почти половина из них ушли иностранным корпорациям. Реформы помогли Эстонии заложить базу устойчивого экономического роста. В страну начали поступать прямые инвестиции: с 1994 по 1998 год их объем увеличился более чем в два раза — до $ 580 млн. Наибольшим успехом Эстонии можно считать создание мессенджера Skype, который пять лет назад купила Microsoft за $ 8,5 млрд.

Трансформация экономики в Польше прошла не менее стремительно. Реформаторы поставили перед собой несколько важных задач: монетарная и ценовая стабильность, структурная перестройка административно-командной экономики в рыночную и расширение международной помощи.
Польские экономисты делали упор на развитии малых и средних предприятий.

Государство упростило открытие и ведение бизнеса, а также способствовало появлению дешевых кредитных ресурсов. В первые несколько лет реформ в Польше было зарегистрировано более полутысячи предприятий, предоставлявших работу миллионам человек, сегодня в Польше таковых — около 4 млн человек. Вклад малого и среднего бизнеса сейчас составляет порядка 50 % ВВП страны.

Разгосударствление стало чуть ли не символом польских реформ. После запуска радикальных перемен в начале 1990‑х всего за два года в руках частных предпринимателей оказалось 45 % всей промышленности. Чиновники сняли ограничения на долю зарубежного капитала для иностранцев и запустили программу льгот зарубежным компаниям. Деньги в страну потекли рекой. За семь лет экономической встряски количество иностранных инвестиций достигло $ 21 млрд. Сегодня эта цифра увеличилась почти в десять раз.

Большим успехом является развитие автомобильной промышленности в Словакии. Это серьезное технологическое производство, которое появилось на основе сочетания географической близости, единого европейского рынка, квалифицированной рабочей силы, а также снижения затрат на эту рабочую силу.

По словам Ивана Миклоша, занимавшего должность вице-премьера и министра финансов в начале нулевых, комплекс реформ — в частности, фискальная децентрализация, реформа госфинансов, налогообложения, соц­обеспечения, а также пенсионная реформа — помог значительно улучшить деловую среду и привлекать прямые иностранные инвестиции в Словакию.

Доля государства в экономике с более чем 50 % от ВВП в 2000‑м была снижена до 35 % в 2006–2007 годах.

Сегодня Словакия является лидером по производству автомобилей на душу населения. Здесь построили свои заводы с чистого листа Volkswagen, Kia-Hyundai и Peugeot-Citroen. Также в стране развернули производство такие предприятия, как Samsung, Sony и Whirlpool. Всего за четыре года (с 2000 по 2004 год) Словакии удалось приблизиться к уровню развитых европейских стран на 14 %, что стало одним из самых высоких показателей экономического прогресса в Европе в то время.


ФУНДАМЕНТ ПРОГРЕССА: Реформа образования должна стать основой для развития экономики страны


Цена реформ

В той же Польше платой за либерализм стал стремительный рост цен и безработица. Около 2 млн жителей страны пришлось искать удачу за пределами Польши, отправившись на заработки в страны Евросоюза.

“Дефицит рабочих мест очень быстро перестал быть актуальным, когда чехи и поляки уехали в Германию, а венгры — во Францию”,— отмечает Виталий Шапран, член Украинского общества финансовых аналитиков.

Правда, на заре переходного периода эти страны имели мощные системы поддержки безработицы, что существенно помогало сдержать более глобальный отток населения и оживить экономику.

Нечто похожее с занятостью населения происходило в Великобритании и Словакии. Безработица при Тэтчер достигла рекордной для Британии отметки со времен Великой депрессии — 3,3 млн человек. Чтобы сократить число безработных, британские чиновники разработали программу профессиональный переквалификации. Ее внедрение сделало возможным обучение и дальнейшее трудоустройство около 600 тыс. человек.

Миклош говорит, что в Словакии было трудно бороться с популистами, которые выступали против реформ, а также преодолеть страх людей, боявшихся перемен. Но вскоре, уверяет Миклош, эта проблема постепенно сошла на нет. Когда в Словакию зашли инвесторы, были созданы новые предприятия, у населения появились новые задачи и вакансии, количество занятых людей стало возрастать.

Если в 2001 году доля безработных словаков достигла отметки в 20 %, то уже к 2007 году, после того как реформы были внедрены и удачно функционировали, этот показатель снизился до 8 %.

Страх массовых беспорядков и забастовок оказался практически полностью необоснованным. По мнению Аслунда, проблема скорее заключалась в старой паразитирующей элите, которая воровала у государства, а также захватывала корпоративные права, прикрываясь господдержкой. “Поддержка безработицы жизненно необходима, при этом она не будет дорого стоить государству”,— резюмирует Аслунд.

Куда податься

Условия же, в которых сейчас находится Украина, очень специфические и сложные, и они требуют значительно более быстрых и комплексных структурных преобразований. Председатель комитета Верховной рады по вопросам промышленной политики и предпринимательства Виктор Галасюк считает, что для Украины важны не фрагментарные реформы, а системная, глубокая и всеобъемлющая трансформация — институциональная, экономическая и социальная. А идеи успешных стран можно применять лишь в достаточно концентрированном виде и с учетом исторического контекста, тщательно подбирая их оптимальное сочетание для наших условий.

По мнению Шапрана, в ретроспективе 5–10 лет нужно искать путь для удержания рабочих мест. “Наиболее реальный — зазывать к себе крупных промышленников, переносить в Украину производства. Но для этого нужно, чтобы иностранцы тут чувствовали себя очень уверенно”,— предупреждает Шапран. По его словам, Украине важно внедрить более конкурентные условия для инвесторов по стоимости земельных ресурсов, снизив налоговую нагрузку и предоставив лучшие условия безопасности.

Ключевой же реформой в Украине может стать принятие верховенства закона, строительство нового обвинения, сосредоточенного на верховенстве закона, а не на вымогательстве, уверен Аслунд. Среди других не менее важных реформ он называет создание новой судебной системы, а также эффективной и честной исполнительной службы. “Евросоюз может стать наиболее полезным Украине для того, чтобы сломать власть старой элиты и установить верховенство закона”,— полагает экономист.

“Мы, как старое авто,— с проблемами везде. Оттого, что мы поставим новый двигатель, быстрее ехать не будем, поскольку и колеса отпадают, и ветер в разбитое стекло задувает, так и еще топливо из бака течет через щель”,— проводит аналогию Ильяшенко. “Большого рынка сбыта, как Китай у Сингапура, у нас нет под боком, а конкуренция за ворота Европы значительно сильнее. Конкурентных преимуществ Украины, кроме низкой оплаты труда, у нас нет, хотя и это уже становится все менее решающим фактором,— сетует Ильяшенко.— Поэтому я просто не вижу, как мы можем выскочить за счет промышленности или другого сектора”.

В действительности Украина нуждается в образовательной системе, воспитывающей предпринимателей и новаторов. “Это должна быть новая на всех уровнях модель, особенно на уровне высшего образования”,— считает Джейкобс. Переход от предметов к студентам; от передачи информации через преподавание к получению навыков для усвоения информации путем активного обучения; от механического запоминания к независимому мышлению и творчеству.
К примеру, можно взять тот же подход Израиля, который сделал упор на реформе образования, тем самым заложив основу, благодаря которой страна стала нацией стартапов. Или продвинутую в этом плане Эстонию, которая сегодня тратит на научные и исследовательские разработки 1,5 % ВВП, и это считается самыми большими расходами в посткоммунистическом мире.

Конечно, есть страны, которые в этом отношении успешнее других, но ни одна из них не делает это действительно качественно, в том числе и ведущие университеты в США или Великобритании, которым не хватило мотивации и стимулов для радикальных изменений, уверяет специалист.

Миру нужен новый подход. У Украины имеются все ресурсы, чтобы это сделать и поставить образование во главу угла в своей стратегии развития, воспитывая проактивных, творческих, независимых мыслителей и новаторов, а не рядовых винтиков в колесах глобального бизнеса. “Для этого нужно изменить вектор внимания с объема производства продукции и ВВП на качественное развитие человеческих ресурсов”,— подчеркивает Джейкобс.


Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

НЕ ПРОПУСТИТЕ

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: